Рассказ Петра Леонидовича
– Осенью 2001 года к берегу в районе устья Майды подошло небольшое судно. Видимо, для ремонта. Судно было подозрительное – в каждом порту меняло название и держалось ближе к берегу, чтобы не засекли пограничники.
В самый неподходящий момент начался шторм, и их выбросило на берег. Несколько членов команды осталось на зимовку. А ещё с ними была злая собака, которая никого не подпускала к судну.
На следующий год с Терского берега подошёл другой корабль. Перекинули к себе часть груза, забрали экипаж и ушли, бросив всё остальное на произвол судьбы.
Местные, заглянув на брошенный корабль, обнаружили, что он набит водкой. То есть буквально! Водка была везде – в трюме, в каютах, под обшивкой. Новость об этом разлетелась по побережью, как пожар.
Зимний берег в тот год не работал. Вы сколько от Койды шли? Три дня? Тут были ребята, которые это расстояние с мешком бутылок на плечах пробегали за шесть часов.
И даже теперь, спустя пятнадцать лет, у иной запасливой старушки найдётся в кладовке бутылка водки с того самого корабля.
Вопрос только: что за груз они забрали, если всё это бросили?
Вот так и раскрылась загадочная история «корабля с водкой». Наверняка десять лет спустя я какие-то детали переврал, но общую канву постарался передать максимально близко к оригиналу. Получается, мы со своей экспедицией припозднились лет так на пятнадцать…
В Майде по итогу задержались на весь следующий день. Сушили вещи, приводили себя в порядок и, самое главное, несмотря на продолжавшийся дождь, обследовали ещё одну первобытную стоянку.
Как и памятник на Кедовке, древняя стоянка Майда-1, будучи известной с начала 1980-х годов, не имела ни чертежей, ни фотографий, ни предварительных границ охраны.
Уходить из Майды очень не хотелось, но нас уже ждали в Мегре – следующей деревне на маршруте. Пётр Леонидович перед нашим уходом позвонил туда по спутниковому телефону и предупредил, чтобы обязательно перевезли на противоположный берег двух археологов.
Утром, отстояв приличную очередь за хлебом, ещё раз сказали Петру Леонидовичу большое спасибо и двинулись на юг. Погода разгулялась, и мы решили идти не по песчаному пляжу, а по верхней террасе. Дошли до Мегры без всяких приключений, если не считать того, что Семён пытался съесть всю морошку, которая росла до самого горизонта.
С разрешения встреченных колхозников заночевали в избе, прям на переправе, а утром мы переправились в деревню.
В Мегре нас уже дожидались. На берегу с явным облегчением стояли Александр Вячеславович Худовеков – учитель из Архангельска – и его ученица Лиза. У них был школьный проект по Зимнему берегу, и ещё в городе они привлекли к нему Семёна. Похоже, именно с той встречи вся история с нашей экспедицией и завертелась…
Если честно, спустя столько лет детали вспоминаются уже смутно. Но, кажется, ребята узнали о местной стоянке, открытой ещё в 1932 году ленинградским геологом Зеккелем, но с тех пор ни разу профессионально не обследованной – и решили включить её в свой проект с нашей помощью.
Мы сразу же поднялись на террасу и об*млели. В дюнных выдувах лежали сотни, если не тысячи артефактов.
Стало понятно, что Мегра – это минимум на два дня. Поставили палатку у маленького Куприянова озера и пошли работать.
Почти двое суток, с перерывами только на сон и небольшие перекусы, фиксировали и собирали подъёмный материал, делали зачистки и заполняли полевую документацию.
Главной находкой оказался фрагмент шнуровой керамики второй половины II – начала I тыс. до н. э.
Фрагмент, к сожалению, сохранился не очень хорошо, но, тем не менее, именно он дал надёжную датировку для памятника.
На исходе второго дня все работы были окончены. Лиза и Александр Вячеславович уехали в Ручьи и уже оттуда улетели домой. Мы же, решив отправиться в дорогу с утра, вернулись в лагерь.
По дороге в Ручьи главным препятствием стала река Вайзица. Речка мелкая, но на большой воде её было не перейти. Пришлось в компании очередной увязавшейся за нами собаки ждать начала отлива.
После Вайзицы встретили двух рыбаков, которые на следующий день собирались переправляться к деревне и ехать на сенокос. Договорившись, что в 8 утра они перебросят нас на другой берег, мы отправились к месту переправы, где и поставили лагерь.
Утром в условленное время мы стояли на берегу, ожидая мужиков. Их всё не было, и становилось немного волнительно – повторения истории с Майдой очень не хотелось.
Через пару часов рыбаки всё-таки появились. Причина задержки оказалась уважительной, но очень неожиданной. Им в сетку попался тюлень, и они потратили всё утро на то, чтобы его выпутать и дотащить до ушедшего довольно далеко во время отлива моря. Тюлень не пострадал, хотя и очень сопротивлялся своему спасению.
В Ручьях зашли в местную администрацию. Там нам разрешили оставить на время рюкзаки и, что гораздо важнее – выйти в интернет. Вспомнив свои пароли от почты, написали короткие письма домой в стиле: «Проходим Ручьи, всё в порядке, скоро ждите». Как потом выяснилось, на то, что «Ручьи» написаны с большой буквы, никто из получателей внимания не обратил. Родственники только поняли, что, кажется, с нами всё в порядке, и мы проходим какие-то ручьи.
Погуляли по деревне, пополнили запасы продуктов и потопали дальше.
Через пару часов хода погода стала меняться - с моря начало натягивать очень густой туман. Заблудиться, идя по берегу, было невозможно, но становилось очень сыро и холодно.
Пришлось вставать на ночлег. Первая попавшаяся нам изба, с одной стороны, оказалась сильно потрёпанной жизнью, а с другой в ней оказались очень интересные этнографические находки.
На входе нас встретило выполненное прямо на стене изображение Иисуса Христа с крестным знамением в виде двоеперстия. Это напомнило нам, что вообще-то мы находимся в крае с очень сильными старообрядческими традициями.
Впрочем, ещё на стадии написания данной главы возникли нешуточные дискуссии – считать ли это знамение двоеперстным? Насколько в этом изображении присутствуют старообрядческие мотивы? Сам я во всей этой иконографии не силён, так что, если у кого-то есть аргументированное мнение – милости просим в комментарии.
На стенах висели два портрета неизвестных рыбаков, нарисованных обычными мелками на бумаге. Учитывая состояние избы, стало понятно: жить им осталось недолго, их нужно спасать. Поэтому портреты мы бережно сняли со стен, упаковали – и сегодня они хранятся в коллекции графики Архангельского областного краеведческого музея (здесь и здесь).
Как могли заткнули щели в оконной раме, натопили печь, чтобы просушить избу, поужинали, немного выпили и, растянувшись на нарах, уснули.
Впереди был последний отрезок пути.
Продолжение следует…
Георгий Андреевич Дзенисов, начальник Мурманской археологической экспедиции
Подписывайтесь на Telegram-канал, на группу в ВК или даже в Мах
При желании автора можно поддержать на Бусти