Знаете, была у меня знакомая Лена. Красивая, умная, своя небольшая фирма, двое детей погодок. И вот сидим мы с ней как-то на кухне, поздно, дети спят, муж в командировке. Она мне наливает чай, размешивает сахар и вдруг говорит, глядя в кружку: «Он вчера зашел в ванную, пока я душ принимала. Увидел на полке мои прокладки, поморщился так, будто на таракана наступил, и молча вышел. А у меня внутри все оборвалось. Не потому, что он ушел, а потому что вот это выражение лица. Словно я — что-то грязное, стыдное, неправильное».
И я смотрю на нее и понимаю: Лена не про прокладки. Лена про другое. Про то, что с детства сидит: «не ной», «не показывай», «терпи», «будь удобной». А тут — тело. Обычное женское тело, которое живет своей жизнью. Месячные. Беременность. Гормоны. Слезы без причины. Имейла, в конце концов. И мы вроде уже взрослые, умные, современные, а внутри сидит этот мамин или папин голос, который когда-то сказал: «Фу, не при мужиках такое обсуждают».
Но сегодня я хочу поговорить не о нас. А о них. О мужчинах.
Потому что, если честно, когда мы злимся на их «фу» или холодное молчание, мы часто не видим главного. А за этим «фу» часто стоит... растерянность.
Откуда ноги растут
Я помню одного своего клиента, назовем его Михаил. Пришел он с проблемой в отношениях, но быстро выяснилось, что он искренне не понимает, как реагировать на жену в «эти дни». Он говорил: «Она становится другой. Я прихожу с работы, а она плачет или кричит. Я спрашиваю, что случилось — она говорит “ничего”. Я предлагаю помощь — она говорит “отстань”. Я отстаю — она обижается, что я равнодушный. Что мне делать? Я как сапер».
И тут до меня дошло. Мы, женщины, часто ждем от мужчин, что они будут считывать наши состояния как открытую книгу. Но их не учили этому языку. Их учили быть сильными, не ныть и решать проблемы. А тут — проблема, которую не решить. Ее можно только... выдержать. Быть рядом. Молчать. Обнимать, если дают. И не лезть, если не дают.
Но этому в школе не учат. И у папы этому не научишься, если папа в такие моменты уходил в гараж или включал телевизор погромче.
Я не оправдываю. Я пытаюсь увидеть картинку целиком. Потому что когда мы видим только свое «меня бесит его реакция», мы застреваем в обиде. А когда мы видим его — мальчика, которого никогда не учили быть с живой, меняющейся, непредсказуемой женщиной — появляется пространство для разговора.
Стыд — это не про нас, это про него
Помните то самое лицо Лениного мужа? Брезгливое? Я потом долго думала, откуда оно берется. И пришла к выводу: брезгливость — это часто маска. За ней прячется страх. И стыд.
Мужчинам внушили, что они должны быть сильными, контролировать всё, особенно свои чувства. А тут — напоминание о том, что женщина, его любимая, — не картинка из глянцевого журнала, а живой человек. У нее идет кровь, у нее меняется настроение, она рожает, кормит, плачет. Это ломает его картинку идеального мира, где всё под контролем. И он реагирует не на прокладку на полке. Он реагирует на свое бессилие. На то, что он не знает, как это «чинить».
И вот тут самое интересное. Как только я сама это поняла, я перестала злиться на мужа, когда он в мои «особенные дни» утыкается в телефон. Я поняла: он не отвергает меня. Он просто не знает, что делать со своим бессилием. И знаете, что работает лучше всего?
Разговор, но не с порога
Не надо начинать этот разговор, когда у вас уже истерика, а у него защитная реакция «отвалитесь все». Лучше в спокойный, хороший день. Сесть рядом, может, даже за ужином. И сказать примерно так: «Слушай, я хочу с тобой кое-чем поделиться. Это не претензия, просто мне важно, чтобы ты знал. Когда у меня месячные, мое тело и голова живут своей жизнью. Мне иногда бывает больно, грустно или страшно без причины. И если я в такие дни прошу побыть рядом или, наоборот, прошу побыть одной — это не про то, что ты плохой. Это просто мое состояние. Мне очень нужна твоя поддержка, даже если она выглядит просто как “я здесь, я никуда не уйду”».
Без «ты должен». Без «ты всегда». Просто про себя и про то, как ему помочь стать ближе.
У меня была клиентка, которая так и сделала. И муж через полгода, когда у нее начались первые признаки климакса и она в очередной раз вспылила, просто подошел сзади, обнял и сказал: «Я помню, мы говорили. Я здесь. Просто дыши». Для нее это стало откровением.
Так что же делать?
Не ждать, что мужчина сам догадается. Не обижаться на его «фу». Не пытаться стать «удобной» и скрывать свои естественные процессы, делая вид, что «у нас в семье такого нет».
Позволить себе быть живой. Плакать, когда больно. Говорить, когда страшно. Просить о помощи, когда нет сил. И иногда, очень спокойно, объяснять ему этот новый язык — язык живого женского тела. Без стыда. Без претензий. Просто как факт.
Потому что, дорогие мои, настоящая близость начинается не там, где мы обе perfect women, а там, где мы можем быть любыми. И где рядом есть кто-то, кто готов это выдержать. Не починить, не исправить, не убежать. А просто быть рядом. Обнимите его сегодня, что ли? Он тоже, знаете, старается как умеет.
А что вы думаете?
- Случалось ли вам сталкиваться с непониманием или брезгливостью партнера в «такие» дни?
- Пробовали ли вы говорить с мужчиной об этом открыто, без претензий, и что из этого вышло?
- Как вы сами для себя отвечаете на вопрос: «Почему ему так трудно это принять?»