Пять причин посетить новые выставки в казанской галерее «БИЗОN»
До 15 марта в казанской галерее современного искусства «БИЗОN» проходят две выставки. В основных залах представлена экспозиция звезды арт-Рунета Даниила Кудряшова «Механизм поглощения бессмысленности». Популярный московский художник в 2023 году покорил казанцев своими «пацанчиками» и спустя время вернулся в город с грандиозным, сатирическим и остро социальным проектом. В малом зале с ним соседствует экспозиция казанского автора Марка Бермана «Я курьер — я так вижу». В своих работах он рассматривает улицы, дворы и промзоны, по которым ему приходится регулярно передвигаться, сквозь призму мифов и легенд. О том, как художники попадают в пульс времени, создавая произведения, которые невозможно сгенерировать нейросетью, — в материале «БИЗНЕС Online».
1. Российская действительность глазами звезды арт-Рунета
«Механизм поглощения бессмысленности» — это не просто собрание картин, а настоящий «диагностический инструмент». Выставка, уникальная тем, что позволяет увидеть современную российскую действительность препарированной, гиперболизированной и собранной заново в причудливые, но узнаваемые образы. Даниил Кудряшов обладает редкой способностью улавливать самые тонкие, только зарождающиеся вибрации времени и переводить их на язык живописи.
Ключевое изменение, которое произошло с автором за три года, прошедшие с его первой казанской выставки «Пацан и вечность», — это смещение фокуса с персонажа на явление. Если раньше он создавал колоритные портреты гопников и маргиналов, попадая в нерв времени еще до выхода нашумевшего сериала «Слово пацана. Кровь на асфальте», то теперь его интересуют крупные, всепроникающие процессы. В новой экспозиции «пацанчики» все еще могут появляться, но перестают быть главными героями. Теперь в центре внимания — то, что их формирует: информационный шум, искажение реальности, культ потребления, контрасты мегаполиса и глобальные изменения климата и сознания.
Например, работа «Бесы 2.0», в которой московские контрасты выкручены на 500%. Центральное произведение выставки — монументальное двухметровое полотно — буквально стало настоящей энциклопедией современной жизни. Кудряшов работал над ним три месяца, собирая воедино, казалось бы, несовместимые элементы. Здесь банкомат может съесть человека, а советский Серп и Молот украшен паттернами Louis Vuitton — ироничный образ того, как идеология замещается брендами. Зрители неслучайно сравнивают эту работу с полотнами Иеронима Босха. Та же многофигурность, та же фантасмагоричность, но вместо средневековых демонов — демоны современности.
2. Погрузиться в интеллектуальную игру и найти скрытые смыслы
В отличие от классического искусства, где смыслы часто лежат на поверхности или требуют специальной искусствоведческой подготовки, выставки в «БИЗОNе» предлагают зрителю совершенно иной формат взаимодействия. Это не созерцание, а активный процесс распознавания, дешифровки и интерпретации. Оба художника насыщают свои работы множеством культурных кодов — от высокой литературы до интернет-мемов, создавая многослойное пространство, которое можно рассматривать часами, каждый раз находя что-то новое.
Один из ярких примеров интеллектуальной игры — это работа Кудряшова «Палатка истин». На ней изображена женщина, торгующая на рынке свитками с мудрыми цитатами. Картина превращается в своего рода тест для зрителя. Вы не просто видите образ, вы можете попытаться прочитать, что написано на свитках, и узнать цитаты — возможно, они принадлежат какому-то философу, а может быть, это просто «мудрость» из интернет-паблика. Этим произведением художник ставит вопросы о подлинности знания, рынке идей и о том, как мы сегодня потребляем смыслы.
Марк Берман в своих работах предлагает зрителю не менее увлекательную игру — найти знакомые кинематографические мотивы в повседневной казанской реальности. Будучи преданным фанатом Дэвида Линча, он посвятил режиссеру несколько картин, но пошел по пути не прямого цитирования, а поиска его эстетики в окружающем мире. Те, кто смотрел «Твин Пикс» и «Синий бархат», легко считают атмосферу тревожной тайны, скрытой за фасадом благополучной одноэтажной Америки. Они увидят, как Берман переносит эту атмосферу на казанские улочки.
3. Стать частью «капсулы времени» для будущих поколений
Экспозиции в «БИЗОNе» претендуют на роль документа эпохи. Как отметил на вернисаже казанский галерист и коллекционер Евгений Жудров, эти выставки — своеобразная капсула времени, которую мы оставляем потомкам.
«Все очень быстро меняется: и в городе, и в стране, и в дизайне, и в урбанизме. Все, что нас окружает. Знаете же, раньше в Советском Союзе закапывали капсулу времени потомкам. Так и здесь представлены художники во времени, за их работами будет интересно понаблюдать по прошествии лет», — говорил он.
В советское время в такие капсулы закладывали письма, газеты, фотографии и наказы для тех, кто будет жить через 50 или 100 лет. Это был жест доверия будущему, попытка остановить мгновение и передать свой опыт. Выставки Кудряшова и Бермана выполняют ту же функцию, но с поправкой на современность. Это не официальные послания с идеологически выверенными текстами, а живые, ироничные, противоречивые и предельно честные свидетельства о том, чем мы дышали, над чем смеялись и что нас на самом деле волновало.
Осознание того, что ты становишься частью «капсулы времени», меняет оптику восприятия. Ты смотришь на работы не просто как на красивые или интересные картины, а как на свидетелей. Ты сам становишься современником истории, которая будет изучаться потомками.
4. Увидеть синтез академической школы и острой социальной сатиры
Одна из самых сильных и парадоксальных особенностей обеих выставок — это виртуозное соединение, казалось бы, несовместимых вещей. С одной стороны, фундаментальная, почти консервативная художественная подготовка, владение классическими техниками. С другой — предельно современный, острый, иногда даже едкий взгляд на социальную реальность. Этот синтез создает эффект, который можно назвать «классикой на службе у современности».
Кудряшов является выпускником легендарной Строгановки. Однако свою мощную академическую базу он использует для создания совершенно неакадемического и злободневного содержания. Его картины населены не античными героями и не библейскими персонажами, а колоритными типажами из соцсетей и с городских окраин, мемами и острыми социальными явлениями. Этот контраст между «дорогой» живописной фактурой и острым содержанием создает то самое напряжение, которое так цепляет зрителей.
Берман в своем синтезе идет другим, но не менее интересным путем. Его метод — это соединение документальной точности и художественного вымысла. Так рождается его уникальный жанр, который можно назвать как «магическим реализмом», так и «поп-сюрреализмом». Реальный казанский двор, запечатленный на фото, на рисунке может оказаться населенным сказочными существами, а индустриальный пейзаж ТЭЦ-1 вдруг напомнит кадр из компьютерной игры. Это и есть синтез реальности и воображения, документа и мифа.
5. Совершить необычное путешествие по Казани через «визуальный дневник» курьера
Выставка Марка Бермана — это, пожалуй, самый необычный путеводитель по Казани, который только можно себе представить. Молодой художник, переехавший год назад из тихой Йошкар-Олы, устроился работать курьером и за это время проехал на велосипеде более 10 тысяч километров по улицам города. Но вместо того, чтобы просто доставлять заказы, он создал настоящую художественную летопись — поп-сюрреалистический дневник, в котором бетонные джунгли оживают, обретая мифических обитателей и тайные смыслы.
Стоит отметить, что под каждой его графической работой размещена фотография реальной локации, которая вдохновила художника. Зритель получает уникальную возможность сравнить и увидеть объекты произведения «в объеме». Ты смотришь на скучную, казалось бы, трансформаторную будку или облупленную стену общежития — и вдруг понимаешь, что для Бермана это не просто городская фактура, а портал, за которым скрывается нечто живое и одушевленное.
Отдельного внимания заслуживает культурный бэкграунд художника. Он вырос в Йошкар-Оле, впитав в себя мифологию марийского народа, где природа и окружающий мир населены множеством духов — «домовиков», лесных и водяных хранителей. Переехав в огромный мегаполис, он не отказался от этого мировоззрения, а задался вопросом: а кто же обитает в казанских закоулках? Ответ, который он дает в своих работах, удивителен и трогателен. В его мире бетонные эстакады, промышленные трубы и мрачноватые дворы — вовсе не бездушная урбанистическая среда. Они тоже населены существами. Но, в отличие от человеческого мира, эти духи не агрессивны. Так, индустриальный пейзаж превращается в пространство для диалога с невидимым, а прогулка по городу обретает черты мистического квеста.