Часть 7
В подвалах королевского дворца рождалась настоящая власть — не из золота и шелка, а из страха и сломанных костей
Под дворцом Кёнбоккун существовал другой мир. Сырой, холодный, пропитанный запахами плесени и ржавого железа. Здесь не было окон — только низкие сводчатые потолки, с которых капала вода, и бесконечные коридоры, ведущие в каменные мешки.
Именно здесь, в помещении, которое с натяжкой можно было назвать «местом для допросов», главный придворный евнух Ким вел свою тихую войну.
Перед ним — тщедушный писарь из Министерства общественных работ. Тот самый, что осмелился усомниться в смете по дамбе в Чолле. Усмехнулся, сказав: «И половины указанной суммы хватит, если не красть».
Сейчас на его лице не было усмешек. Лишь кровь из разбитого носа, заплывший глаз и дрожащие губы.
Евнух Ким молчал. Он медленно снимал с пальцев массивные кольца — нефритовое, золотое с рубином — и аккуратно складывал их в бархатный мешочек. Его движения были неторопливыми, ритуальными.
— Ты знаешь, — наконец заговорил евнух, и его мягкий, плавный голос казался в этой обстановке еще более противоестественным, чем крики, — я ценю прямолинейность. Искренность. Но есть искренность глупца, а есть — искренность преданного слуги. Твоя, увы, первая.
Он вздохнул с сожалением:
— Воровать можно. Это естественно. Как дыхание. Но говорить об этом вслух… Это как выплеснуть ночной горшок на парадной лестнице. Не эстетично. И заражает воздух.
Писарь зарыдал, бессильно обмякнув в руках державших его людей.
— Пожалуйста… у меня семья… дети…
— Именно поэтому мы здесь и беседуем, а не твое семейство, — мягко возразил Ким. — Я человек милосердный. Но милосердие должно быть заслужено. Информацией.
Ему нужны были имена. Имена всех, кто копался в старых архивах. Кто задавал неудобные вопросы о периоде правления покойного короля. О лекарственных назначениях и поставках в дворцовую аптеку.
Когда поток имен иссяк, и писарь, обессилев, просто хрипел, Ким отступил.
— Хорошо. Очень хорошо. Ты заслужил свое милосердие.
Он повернулся, чтобы уйти, но на полпути к двери остановился.
— Ах да. Но искренность должна быть полной. Чтобы не было соблазна взять серебро, а потом… раскаяться.
Хруст костей и зубов. Приглушенный мясистый звук. Затем — тихий, пузырящийся хрип.
Писарь не закричал. Он не мог. Его челюсть была раздроблена, язык и мягкие ткани превращены в кровавое месиво.
Евнух Ким, уже стоя в дверях, обернулся и бросил последний взгляд. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, даже слегка задумчивым.
— Вылечите его. Насколько возможно. Затем выдайте ему серебро и отправьте с караваном на крайнюю северную заставу. Пусть служит там писцом. Если выживет.
В роскоши его апартаментов, наполненных благовониями, Ким тяжело опустился на подушки. Его пальцы слегка дрожали — не от отвращения, а от прилива адреналина, от старого, почти забытого азарта.
Он все еще мог это делать. Все еще мог смотреть в глаза чистому, неметафорическому ужасу и не моргнуть.
Иногда, в самые тихие ночи, ему снились иные руки. Руки мальчика, которого когда-то вели в белые комнаты дворцовых врачей. Руки, сжатые в кулаки от ужаса и боли.
Тогда он просыпался в холодном поту, и лишь запах женьшеня и вид роскоши его комнат возвращали его в реальность. Реальность, где он был не жертвой, а хозяином. Где боль причиняли другие. Где страх был оружием.
Его личная массажистка Мари наклонилась, ее дыхание коснулось его уха:
— Успокойся, господин. Все под контролем. Все твои птицы в клетках.
Евнух Ким кивнул, закрывая глаза.
Да. Все в клетках. И он держал ключи. Пока он держал ключи — он был королем в этом дворце больше, чем любой облаченный в парчу Ли на троне.
А трон… трон был всего лишь самым большим и неудобным стулом в его коллекции.
«История дворца Кёнбоккун — это не только красивые ханбоки и изящные чайные церемонии. Это мир, где за шелком скрывалась сталь, за улыбками — яд, а за титулами — сломанные судьбы. Евнух Ким — не просто злодей. Это продукт системы, которая перемалывала людей веками. Он сам когда-то был жертвой, но выбрал стать палачом, чтобы выжить.
А как вы считаете: можно ли оправдать жестокость, если она творится ради «стабильности государства»? Или цена такой стабильности слишком высока? Делитесь своими мыслями в комментариях!
🔔 Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые главы о дворцовых интригах, где каждая тень хранит секрет, а каждое слово может стоить жизни!
#книги #историческийроман #корея #дорамы #литрес #самиздат #чтение #интриги #любовныйроман #ТеньАлойПтицы #авторскийблог #фэнтези #Чосон