Измайловский лесопарк. Старый друг, понимающий с полуслова. Сколько дней я провёл здесь, сколько тропинок прошёл. Знаю этот лес, как себя. В последнее время не так часто получается в него выбираться, но, если выдаётся хотя бы небольшая возможность – всегда с удовольствием ей пользуюсь. Помню, когда только начинал делать первые шаги в фотографии 7-8 лет назад - был чуть ли не единственным человеком с камерой на Измайловских дорожках. Сейчас многое изменилось. Увлечение фотографией дикой природы пусть и не сверхбыстрым темпом, но идёт по нарастающей и порой приходится потрудиться, чтобы найти укромные места, если есть желание поснимать в уединение. Фотографов и наблюдателей за птицам стало много – досуг на природе популяризировался и это, конечно, замечательно. Люблю обменяться находками с коллегами при встрече, обоюдно поделиться опытом, есть и товарищи, с кем с удовольствием готов разделить дорогу, но чаще люблю медитировать на природе и искать её секреты в одиночестве.
Мои последние прогулки по занесённым дорожкам лесопарка были очень удачными на встречи. При всей любви к погружению в самые спокойные и безлюдные участки леса - подобные попытки не увенчались успехом, сугробы в некоторых местах были чуть не по пояс. Признаться, к такому «кардио» даже такой любитель спорта, как я был не готов. Пришлось выбирать плюс-минус проходимые тропики и посещать места скопления птиц – конечно, зоны с кормушками. У пернатых всё просто зимой: нужно потратить минимум энергии и получить при этом массу калорий. Вот почему даже лесные птицы, не подпускающие к себе близко в тёплое время, охотно перемещаются к местам, где человек готов оказать им поддержку.
На одном из таких участков меня поджидала удача. Точнее сказать, нужно было как раз подождать. На сало, столь любимое многими птицами, по очереди прилетело два краснокнижных для Москвы дятла: седой и белоспинный. В тот день было очень морозно, руки буквально примерзали к камере, незаменимые стельки-грелки спасали от долгого стояния в сугробе, но кадры удались, а вышедшее идеально в моменты прилётов дятлов солнце - заслуживало отдельной искренней благодарности. Свет неярких февральских лучей придал оливковые ноты снимкам.
В долине реки, где ракиты свесили ветки на замёрзшее русло, слышался перезвон ополовников. Небольшая стайка крутилась в чёрноольшаннике, периодически перелетая на кусты черёмухи и бузины. Птицы держались низко и совершенно не стеснялись моего появления.
Крошечные лесные ангелы с длинными хвостами повисали ёлочными игрушками на прутиках, некоторые ныряли в снег и подобно маленьким буксирам-ледоколам пробивали себе путь к упавшим в снег семенам ольхи, оставляя за собой причудливый "змеиный" след. Поднявшийся ветер унёс стайку на другую сторону реки, и синеющее сползающее плитой небо принесло морозные сумерки…
В другой день случилось неожиданное и очень кроткое потепление. Оттепель быстро пронеслась по застывшему лесу, касаясь невидимой волшебной палочкой деревьев, с которых, тотчас же, начали сползать белоснежные покрывала. Они гулко падали в водянистые липкие сугробы и оставляли по всей роще причудливые кратеры. Воздух пропитался сыростью и влагой - он стал насыщенным и неожиданно весеннем, к тому же ароматную вязкость добавлял лёгкий эфир липовой коры. Около старого, покрытого изумрудным мхом дерева, лениво наблюдал за внезапным преображением природы воробьиный сычик. Явно удачно поохотившись по размякшем снегу, он степенно посматривал по сторонам, зевал и передавал ощущения уютной, но немного промозглой дрёмы. Небо периодически всхлипывало почти незаметными слезинками дождя, которому уже через несколько часов было суждено зачерстветь и замёрзнуть. Оттепель не задержалась надолго… и зима снова заточила заснеженный лес в свои крепкие морозные объятия.
В конце дня, уже уставший от постоянной борьбы со связывающим ноги снегом я выходил из леса. Сделал паузу и осмотрелся. Краем глаза я заметил движение – ласка носилась молнией от куста к кусту, принюхивалась, постоянно меняла направление и не останавливалась. Деловитый хаос. Сосредоточенная рассеянность. Зверёк практически полностью сливался со снегом и лишь немного контрастировал на расползшихся синими нитях всевозможных теней. Признаться, сфотографировать этого крошечного неумолимо неуловимого хищника и так сложно, а под вечер зимнего дня практически нереально, но мне повезло. Ласка остановилась буквально на секунду, встала на задние лапы и, приобняв кустарник, посмотрела на меня – совершенно по-человечески – с любопытством и каким-то пониманием – я только успел нажать «спуск», как зверёк сделал два прыжка и скрылся в снежной норке... А где-то вдали уже танцевал закат, и сумерки накатывались с запада вместе с волной почти невидимого розовеющего сквозь толщу сиреневых туч солнца. День дотлевал и уносил с собой последние капли света, чтобы вернуть их ночью – хлопьями белого снега.
На этой ноте завершаются мои зимние походы. Впереди март, но, чувствую, снег будет очень и очень долго сходить в этом году. Тем не менее, направленность фотографии немного изменится, добавятся новые герои. И по неоднократным просьбам постараюсь к следующей публикации подготовить сюжет о наших символах русской зимы – снегирях. Спасибо за доброе внимание! Всегда рад Вашим комментариям!
С Вами был фотограф природы Михаил Ездаков