Знаменитая молитва Джулса из «Криминального чтива» — это фирменный коктейль Тарантино:
Он взял пыльную поэзию старых вестернов, ломаный ритм японских боевиков и приправил её гневом библейских пророков, чтобы создать самый харизматичный предсмертный приговор в истории кино. Но обо всем нужно рассказать по порядку.
Архитектура молитвы
Культовая проповедь из «Криминального чтива», которую произносит Джулс, перед тем как убить свою жертву, является выдуманной. Но все немного сложнее, чем есть на самом деле.
Молитва состоит из двух частей, вот первая из них:
The path of the righteous man is beset on all sides by the iniquities of the selfish and the tyranny of evil men. Blessed is he who, in the name of charity and good will, shepherds the weak through the valley of darkness, for he is truly his brother's keeper and the finder of lost children. Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны из злых людей. Блажен тот пастырь, кто во имя милосердия и доброты ведёт слабых за собой, сквозь долину тьму, ибо именно он и есть тот самый, кто воистину печется о ближнем своём, и возвращает домой детей заблудших.
Этот отрывок является практически прямым цитированием вступительных титров из старого японского фильма под именем «The Bodyguard Kiba» 1973 года выпуска.
Вступительный фрагмент (титры) — можно посмотреть тут
«Телохранитель Киба», так переводится название — является сплавом насилия, боевого самурайского искусства, гангстерких разборок «Якудзе» и всего прочего в таком ритме жанра. Тарантино почти дословно взял оттуда первую часть проповеди, за исключением замены одного слова — «Father» на «Finder» («Отец» на «возвращает»).
Говорят, хорошие художники копируют, великие художники воруют: к какому разряду — заимствования или преображения — отнести этот жест Тарантино, оставлю на ваше рассуждение. Лично я убеждён в следующем: Квентин безумный поклонник такого жанра кино, безусловно он взрослел вместе с ним, что впоследствии оказало на него влияние и стало важнейшей частью его кинематографического алфавита, откуда он черпал грамматику, но уже для съёмок своих собственных фильмов.
Прямое цитирование в моем понимании для этого случая — не «тупое копирование», а отсылка для всех тех, кому тоже нравилось похожее кино: душевный крючок, чтобы человек в моменте поймал себя на мысли —
«Чёрт, я знаю, откуда он это взял».
Подчеркну также, что это один из способов выразить дань уважения к кино, которое когда-то согревало сердце Тарантино.
Пророк Иезекииль
Плавно перетекаем к разбору второй части молитвы —
And I will strike down upon thee with great vengeance and furious anger those who would attempt to poison and destroy my brothers. And you will know my name is the Lord when I lay my vengeance upon thee.
И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, над всеми теми, кто замыслит отравить или повредить братьям моим. И узнаешь ты, что имя моё — Господь, когда мщение моё падёт на тебя.
Тут уже все становится поинтересней.
Джулс перед началом проповеди говорит: Иезекииль 25:17, что означает следующее: пророк Иезекииль, глава двадцать пятая, стих семнадцатый.
Иезекииль — в Иудаизме один из великих пророков, человек действительно существовавший в VI-V веке до нашей эры.
Его перу принадлежит священное писание — «Книга пророка Иезекииля». Глава двадцать пятая, стих семнадцатый является основой второй части молитвы.
Вот что за стих на самом деле существует в реальной книге —
And I will execute great vengeance upon them with furious rebukes; and they shall know that I am the Lord, when I shall lay my vengeance upon them. (Авторитетный перевод Иезекииля на ангийский: (NKJV)).
И совершу над ними великое мщение. И узнают, что имя моё — господь, когда мщение моё падёт на них. (Синодальный, авторитетный русский перевод Библии).
Именно этот отрывок взят за основу при создании проповеди сначала в «Телохранителе Киба», где происходит первая «стилистическая шлифовка» фрагмента, и только потом Тарантино проводит уже свою «вёрстку» этого текста взятого из «The Bodyguard Kiba». Таким образом, Тарантино видоизменяет уже видоизменённую проповедь. «Криминальное чтиво» сохраняет подлинный смысл молитвы Иезекииля про «Мщение», Тарантино лишь оттачивает «огранку» проповеди: он не цитирует или адаптирует священное писание напрямую, но использует тему Иезекииля как фундамент, чтобы создать мощную имитацию под библейский язык.
Коктейль Тарантино
Именно таким образом, смешивая между собой любовь к винтажному японскому кино и тираду пророка Иезекииля, Квентин выдаёт то, что признает шедевром весь мир: действительно самый харизматичный предсмертный приговор в кино.
Надеюсь получилось показать вам кино под другим углом: фрагмент длиною в полторы минуты имеет такую удивительную историю, хотя это всего лишь «деталь» от целого фильма, сколько же всего можно рассказать тогда о собранном конструкторе?