Сюжет спектакля #ДАМАСОБАЧКА начинается там, где заканчивается текст Чехова. Это не попытка еще раз показать на сцене зарождение случайной любви, переход курортного романа Гурова и Анны в одержимость. Это история о последствиях их отношений.
Анна и Гуров встречают зрителей ещё до начала спектакля. Двое влюблённых смотрят в глаза друг другу так, словно никого в мире больше не существует.
Затем мы отправляемся за ними в кабинет психотерапевта. На приёме - две пары Гуров с женой и Анна с мужем. По очереди они рассказывают историю о том, как встретились, сошлись, хотели остаться вместе. Иногда повествование попадает в уста совершенно неожиданных героев. Например, супруга Гурова начинает подробно рассказывать о том, что происходило между ним и Анной. Откуда могла она это знать? И постепенно мы понимаем, что все действие разворачивается в сознании Гурова. Его жену видит и слышит только он, а слова доктора направлены на то, чтобы погрузить героя в состояние гипноза. И какая часть событий происходила в реальности, а какая лишь в подсознании Гурова, каждому остается решать самому.
Моральные нормы и обычаи позапрошлого века губят героев. Имей каждый из них свободу уйти, этого сюжета не было. Гуров человек глубоко несчастный. И это его мерзкое отношение к женщинам как ко второму сорту происходит из несчастья. На самом же деле он тянется к ним, ему нужна та эмоциональная сторона жизни, которую он получает от близости с ними. С Анной он постепенно растрачивает свой цинизм, теряет позу, позволяет себе стать уязвимым. Это маленькое и низкое существо преображается. Но достичь абсолютного счастья ему все равно не удаётся.
Непривычная рассадка - буквой "пэ", создает иллюзию зала суда, разделенности на два лагеря, и, вместе с тем, полной открытости. Обычно физически не существует лишь четвёртой стены, обращенной к зрителю, здесь же наоборот - три плоскости из четырех открыты обзору, а герои - как на ладони.
Самой знаменитой в этой постановке стала сцена с арбузом. Признаться, в чеховском оригинале для меня в этом всегда было что-то мерзкое: они переспали, Гуров доволен тем, что соблазнил девушку, Анна рассказывает ему о своих переживаниях, а ему абсолютно наплевать, он хрустит арбузом. Режиссёру Алексею Мизгирёву удалось сделать свою версию - трогательно-дурацкую, а потом и вовсе трагическую: герои играют с арбузом, словно со щенком, а потом разбивают его, кидаются друг в друга кусками и неожиданно используют для имитации харакири. Гуров и Анна в этой сцене резвятся, как дети. Трогательные, очаровательные и совершенно открытые. В финале, когда герои, перепачканные соком, замирают, ошметки арбуза напоминают уже не столько еду, сколько разбитую жизнь, разодранную плоть.
Актёрская игра Полины Романовой и Сергея Волкова восхищает. В таком маленьком пространстве всегда видна фальшь, но им удаётся сохранять образы, оставаться в нерве даже в моменты импровизаций. Я сидела в начале за спиной у Сергея, и на какую-то болтовню в зале он обернулся и произнёс, повторил окончание фразы прямо в тот угол, ни на секунду не теряя образа, но при этом пресекая все дальнейшие разговоры (спасибо). Героиня Полины притворно расстраивалась из-за того, что ей не похлопали после очередного шлепка арбуза, тогда как Гурову за такое же аплодировали. Неожиданной была импровизация, когда он стал спрашивать первые ряды, не брызнуло ли в них соком, а то актёрам уже прилетало от руководства за испачканный белый костюм (нет, это не было заложено изначально, я сверялась с Машей, которая видела спектакль раньше).
Мой рассказ сегодня, наверное, суховат, но мне очень хочется сохранить большую часть интриг, поскольку хочется, чтобы каждый смог раскрыть их для себя сам.
