Представьте: V век нашей эры. Вы молодой монах, живёте в пещере, молитесь, поститесь, пытаетесь приблизиться к Богу.
Ваше отношение к собственному телу зависит от того, где вы находитесь.
Если вы на Востоке (в Сирии, Египте или Палестине), вы относитесь к своим желаниям как к индикатору духовного состояния. Они показывают, насколько вы продвинулись на пути к Богу.
Если вы на Западе (в Италии, Галлии или Испании), вы с подозрением смотрите на любые проявления плоти. Они напоминают вам о том, что человеческая природа падша и сломана.
Одна и та же вера. Два совершенно разных мира. Две цивилизации, которые до сих пор по-разному смотрят на тело, стыд и свободу.
Почему так вышло? Давайте разбираться.
Восток: тело как индикатор духовного здоровья
В восточном монашестве (Египет, Сирия, Палестина) сложилось удивительно спокойное отношение к человеческой природе. Нет, монахи, конечно, были аскетами и боролись с плотскими желаниями. Но они относились к этой борьбе... как врачи.
«Сексуальные фантазии, проявление сексуального влечения во сне подвергаются такому скрупулезному самоанализу, который раньше был бы невообразим... Сексуальность становится особым окошком, сквозь которое монах может проникать взглядом во все самые сокровенные уголки своей души».
Понимаете? Для восточного монаха его желания — не стыд и не грех. Это диагностический инструмент.
Вот как это работало. Великий аскет Евагрий Понтийский учил: есть три главных «монстра» в душе — гнев, гордыня и уныние. А плотские проявления — просто индикатор того, насколько успешно ты борешься с этими монстрами.
Если тебя посещают плотские помыслы — значит, ты ещё не победил гнев. Победишь гнев — помыслы уйдут сами. Плотские желания не причина проблем, а симптом.
И главное: это проблема только тех, кто выбрал особый путь — монахов. Для обычных людей, живущих в миру, всё иначе.
И главное: это проблема только тех, кто выбрал особый путь — монахов. Для обычных людей, живущих в миру, всё иначе.
Запад: плоть как всеобщее проклятие
А теперь перенесёмся на Запад. Там всё пошло совсем по-другому — и виноват в этом один человек.
Аврелий Августин, епископ Гиппонский.
Августин внимательно изучил восточную традицию и... отверг её. Он задал простой вопрос: а были ли Адам и Ева бесполыми ангелоподобными существами, как считали многие восточные монахи?
Восточные монахи часто представляли рай именно так: до грехопадения люди были как ангелы, без страстей. А плотская жизнь появилась только после изгнания из рая — как следствие греха.
Августин сказал: нет. Всё не так.
Адам и Ева были полноценными людьми с самого начала. В раю они жили в браке, и если бы не согрешили — у них были бы дети. И их отношения были бы гармоничными, спокойными, полностью подконтрольными воле.
А потом случилось грехопадение. И оно исказило не сам институт брака, а природу человека.
Вожделение как наследственный дефект
Августин обратил внимание на то, что восточные монахи как-то упустили из виду. На неподконтрольность.
Вы можете решить: «Не буду злиться». И — не злиться.
Вы можете решить: «Не буду завидовать». И — не завидовать.
Но попробуйте решить: «Не буду испытывать желания». Получается?
Именно это заворожило Августина. Он понял: в человеке есть зона, которая не подчиняется воле. И это — доказательство того, что природа человека сломана.
Этот дефект Августин назвал «вожделением» — concupiscentia. И самое страшное: он передаётся по наследству. Как смертность. Как первородный грех.
Все люди, независимо от того, монахи они или миряне, носят в себе этот дефект. И никакое воздержание не может исцелить его полностью. Можно только сдерживать.
Демократия грешников
И здесь происходит ключевой сдвиг.
На Востоке плотская жизнь — проблема аскетов, людей особого пути.
На Западе она становится проблемой каждого.
Питер Браун формулирует это жёстко:
«Человек, как существо, подверженное плотским желаниям, становится наименьшим общим знаменателем для великой демократии грешников, собранных под эгидой Католической церкви».
Все равны перед Богом — да. Но это равенство означает, что все одинаково больны. Все носят в себе вожделение. Все должны каяться. Все должны исповедоваться.
Так церковь получила доступ в спальню каждого верующего.
Что из этого вышло
Последствия этого разделения мы чувствуем до сих пор.
На Востоке:
- Брак и семья остались относительно автономными.
- К плотской жизни в браке относятся спокойно, как к норме.
На Западе:
- Сформировалась культура самоанализа и исповеди.
- Возникло напряжённое отношение к телу и его проявлениям.
И главное — та самая «специфическая навязчивая идея», о которой пишет Браун:
«Специфической навязчивой идеей западного европейца, источником всех его страхов и наслаждений была именно плотская сторона человеческой природы».
Отсюда — пуританство, викторианство, а потом Фрейд и сексуальная революция.
На Востоке этого накала не было. И нет до сих пор.
Вопрос для обсуждения
А вы как думаете: плотская природа человека — это проблема, симптом или норма?
Чьё отношение вам ближе — восточное (спокойное) или западное (напряжённое)?
P.S.
Если вам интересна история без глянца — подписывайтесь на канал. Дальше будет ещё больше неожиданных фактов о том, как жили наши предки.
#Августин #Византия #ВостокИЗапад #православие #католичество #монашество #грех #тело #стыд #Браун #ПитерБраун #поздняяантичность #историяцеркви #исповедь #вожделение