Очень долго собиралась написать эту статью...настолько долго, что выставка в Музее русского импрессионизма уже закрылась. Все думала - стоит ли писать о событии, которое не понравилось совершенно? Получится ли такой рассказ интересным для читателей? Да. Выставка оказалась для меня непонятной, экспозиция - "притянутой за уши". Но с другой стороны - личность Владимира Гиляровского интересна и заслуживает внимания. Ведь многие зачитывались его очерками "Москва и москвичи"...Решила, все же, написать. Ну так...для ознакомления...
На выставке, как бы, два действующих лица - "король репортеров" Владимир Гиляровский и Москва - от провинциального купеческого города 1880-х годов до динамично развивающейся столицы 1930-х. Такая Москва, какой ее видел журналист и писатель Гиляровский - с нарядными площадями и тихими переулками, парками и трактирами, театрами и трущобами.
Владимир Гиляровский впервые оказался в Москве в октябре 1873 года, молодым человеком, отправленным на учебу в юнкерское училище. Тогда он провел там не больше месяца и был поражен невероятным темпом жизни города. Уже тогда с улиц Москвы исчезали неудобные линейки. Их вытесняла конка - общественный транспорт, быстро завоевавший популярность у москвичей. А в 1886 году появились паровые трамваи - предшественники электрических, а в 1895 году - и первые автомобили. Москва находилась в постоянном движении...(как, впрочем, и сейчас)
С подъезда вокзала я сел в открытый автомобиль... мы уже мчимся по шумной Тверской, среди грохота и гула… Прекрасная мостовая блестит после мимолетного дождя под ярким сентябрьским солнышком. Тротуары полны стремительного народа. Все торопятся — кто на работу, на службу, кто с работы, со службы, по делам... Мы мчимся в потоке звенящих и гудящих трамваев, среди грохота телег и унылых, доживающих свои дни извозчиков… У большинства на лошадях и шлеи нет — хомут да вожжи. Перегоняем всё движение, перегоняем громоздкие автобусы и ловкие такси. Вдруг у самой Садовой останавливаемся. Останавливается вся улица. Шум движения замер... "Москва и москвичи"
Гиляровский прожил в Москве 50 лет и на закате жизни с гордостью писал: "Я - москвич! Сколь счастлив тот, кто может произнести это слово, вкладывая в него всего себя. Я - москвич!", хотя коренным москвичом не был. Он родился в глухом селе Горка в Вологодской губернии (проезжала однажды указатель на это место). Его отец был помощником управляющего лесным имением графа Олсуфьева, мать - из рода кубанских казаков. Кстати, фамилия Гиляровский произошла от латинского корня «hilarious», жизнерадостный. Когда ему было восемь лет, матушка умерла, и мальчика воспитывала мачеха. Отличавшийся свободным нравом, 16-летний юноша сбежал из дома. В итоге, появилась повесть "Мои скитания".
Это был июнь 1871 года. Холера уже началась. Когда я пришел пешком из Вологды в Ярославль, там участились холерные случаи, которые главным образом проявлялись среди прибрежного рабочего народа, среди зимогоров-грузчиков. Холера помогла мне выполнить заветное желание попасть именно в бурлаки, да еще в лямочники, в те самые, о которых Некрасов сказал: «То бурлаки идут бичевой…» "Мои скитания"
Побывал Гиляровский и бурлаком, и казаком, и грузчиком, и спортсменом, и даже цирковым наездником и актером, а его журналистская карьера началась случайно. В юмористическом журнале "Будильник" опубликовали его стихотворение "Все-то мне грезится Волга широкая". После этого поступило предложение возглавить отдел происшествий в одной из самых популярных газет. На коллективном портрете Михаила Чемоданова "Редакционный день «Будильника" Владимир Гиляровский — он же Гиляй, появляется среди сотрудников издания в компании Антоши Чехонте, Александра Амфитеатрова и других.
Журналист Гиляровский, наблюдательный, общительный, умел налаживать личные связи. Он обладал способностью быть своим человеком в разных компаниях — от обитателей трактиров и ночлежек, разбойников-контрабандистов до начинающих и знаменитых писателей, художников и актеров. "Все мы жалки и тощи в этой дряхлой вселенной, в мире бледных кикимор. Слава радостной мощи все ж в тебе неизменна, Гиляровский Владимир" — Валерий Брюсов.
Большая часть экспозиции отводится теме московского "дна" - рынкам, трактирам и, конечно же, известной Хитровке. Хитровка, Хитров рынок - одно из самых криминальных мест Москвы того времени. Гиляровский водил сюда экскурсии - показывал Хитровку знакомым писателям, журналистам и тем, кому было просто скучно. Можно сказать, что Горький почерпнул материал для своей пьесы "На дне", именно на Хитровском рынке.
Я много лет изучал трущобы и часто посещал Хитров рынок, завел там знакомства, меня не стеснялись и звали «газетчиком»... Хитров рынок почему-то в моем воображении рисовался Лондоном, которого я никогда не видел. Лондон мне всегда представлялся самым туманным местом в Европе, а Хитров рынок, несомненно, самым туманным местом в Москве. Большая площадь в центре столицы, близ реки Яузы, окруженная облупленными каменными домами, лежит в низине, в которую спускаются, как ручьи в болото, несколько переулков. Она всегда курится. Особенно к вечеру. А чуть-чуть туманно или после дождя поглядишь сверху, с высоты переулка — жуть берет свежего человека: облако село! Спускаешься по переулку в шевелящуюся гнилую яму. "Москва и москвичи"
Финал экспозиции - "Новая Москва". В своей книге "Москва и москвичи" Гиляровский, упомянув о революционных студенческих кружках и событиях 1905 года, умалчивает о революции 1917 года. Рассказывает только о ее последствиях - закрытии клубов, ресторана "Эрмитаж", об отказе обитателей ночлежки "Утюг" на Хитровке( здание это сохранилось и находится в хорошем состоянии), платить за "аренду" мест...Но наступят времена НЭПа, вновь откроются кафе и рестораны с "неугрызимыми котлетами на касторовом масле", появятся фабрики-кухни и производственные столовые. Об эмиграции дядя Гиляй не думал, потому что очень любил Москву и Россию. Разрухи и преступности не боялся, но лучшие журналистские годы, увы, были позади.
...на пестром фоне хорошо знакомого мне прошлого, где уже умирающего, где окончательно исчезнувшего, я вижу растущую не по дням, а по часам новую Москву. Она ширится, стремится вверх и вниз, в неведомую доселе стратосферу и в подземные глубины метро, освещенные электричеством, сверкающие мрамором чудесных зал.…В «гранит одетая» Москва-река окаймлена теперь тенистыми бульварами. От них сбегают широкие каменные лестницы...Там, где недавно, еще на моей памяти, были болота, теперь — асфальтированные улицы, прямые, широкие. Исчезают нестройные ряды устарелых домишек, на их месте растут новые, огромные дворцы...
Но мне кажется, что это уже совсем другая Москва. Почти не имеющая отношения к "королю репортеров" дяде Гиляю- не те улицы, не те дома, да и люди - совсем другие...с другими лицами...
Владимир Алексеевич все больше времени проводил за письменным столом, а не бродил по злачным местам столицы, хотя изредка бывал и на Хитровке, и в Марьиной Роще... Стал писать книги, основу которых составляли воспоминания о прожитых годах: о скитаниях, репортерских подвигах и, конечно же, о любимой Москве. Дядя Гиляй ушел из жизни осенью 1935 года. В 2017 году, в Столешниковом переулке рядом с домом, где писатель прожил почти полвека, открылся Центр Гиляровского. Его используют для выставок о социальной истории Москвы, о том, как был устроен город в разные времена, какими были его жители. Кстати, квартира Гиляровского сохранилась. Там сейчас живут его потомки...
Пытаюсь объяснить себе - почему же выставка мне не понравилась? Экспозиция объемная, разнообразная - что не так? Возможно, мне показалось, что этот формат не подходит для Музея русского импрессионизма, или я просто не смогла понять связи многих экспонатов с именем Владимира Гиляровского и это раздражало меня...Но одно могу сказать с уверенностью - виды старой Москвы я рассматривала подолгу и с большим удовольствием.
✨Приятно, что заглянули на мой канал, уважаемые читатели. Приходите еще. 😉
P.S. Все фотографии защищены авторским правом.