В мире британской монархии есть негласное правило, пресса это зверь, которого нужно кормить. Если ты не даешь ему еды, он начинает кусать руку. Долгое время казалось, что принц и принцесса Уэльские нашли идеальный рецепт этого «корма»: безупречные выходы, милые улыбки, трое фотогеничных детей и минимум скандалов. Они были «золотым стандартом», противопоставлением «бунтарским Сассексам». Журналисты пели им оды, называя спасителями короны.
Но внезапно ветер переменился. Словно по щелчку невидимого тумблера, те же самые колумнисты, что вчера восторгались каждым движением Кейт, сегодня обвиняют её в пустоте и неуместном хихиканье. А Уильяма, которого прочили в «современные короли», клеймят нытиком и лентяем. Что произошло? Почему «священных коров» британской монархии повели на убой общественного мнения?
Самая очевидная причина лежит на поверхности катастрофа с принцем Эндрю. Скандал с герцогом Йоркским стал токсичным пятном, которое невозможно отстирать. Букингемский дворец находится в режиме кризисного управления. Когда корабль тонет, капитаны часто принимают решение отвлечь внимание пассажиров любым способом.
Вполне вероятно, что «Фирма» (как называют монархию инсайдеры) решила использовать тактику рассеивания негатива. Если все газеты будут писать только об Эндрю, репутация института рухнет окончательно. Нужен новый раздражитель. И Уэльские, при всей их популярности, оказались удобной мишенью. Критика их «лени» или «неуместных улыбок» безопаснее для монархии в целом, чем обсуждение судебных исков по обвинению в насилии. Это классический отвлекающий маневр: «Смотрите, наследники плохо работают!» звучит лучше, чем «Королевская семья покрывает преступника».
Вторая причина глубже. Журналисты, такие как Лиз Джонс и Аманда Плателл, это акулы, чувствующие кровь. Они годами создавали глянцевый образ Уэльских, но этот образ был плоским. Кейт красивая и молчаливая, Уильям надежный и заботливый. Но во времена кризисов публике (и прессе) нужно нечто большее, чем просто красивая картинка.
Когда монархию трясет, от будущих короля и королевы ждут лидерства, жесткости, решительных заявлений. А что мы видим? Уильям дает интервью о своей уязвимости, а Кейт смеется на регби. Раньше это называли «близостью к народу» и «человечностью». Теперь, на фоне реальных угроз существованию института, это выглядит как инфантилизм.
Журналисты не просто «разлюбили» пару. Они разочаровались в их способности держать удар. Пресса вдруг увидела: король-то (будущий) голый. За красивым фасадом «современной монархии» оказалась пустота. Уильям, говорящий о мужской психике, в мирное время герой. В военное (а для Виндзоров сейчас идет медийная война) он воспринимается как слабый лидер, занятый самокопанием, пока его семья рушится.
Лиз Джонс в своей колонке язвительно замечает, что Уильяму следовало бы «перестать заниматься кривлянием» на BAFTA. Это удивительный цинизм. Ведь именно BAFTA всегда была вотчиной Уильяма, его «глянцевой» обязанностью. Журналисты сами требовали от роялс гламура, а теперь обвиняют их в оторванности от реальности.
Упрек Кейт за то, что она улыбалась на матче, пока «все читали о конце монархии», звучит еще абсурднее. Разве задача королевской семьи не в том, чтобы сохранять лицо и демонстрировать спокойствие («Keep Calm and Carry On»)? Если бы Кейт сидела с траурным лицом, ее бы обвинили в нагнетании паники.
Но здесь кроется важный нюанс. Пресса устала и их безупречность стала скучной. А скука главный враг таблоида. Когда нет скандалов от Меган и Гарри, когда Эндрю спрятан в подвале, писать становится не о чем. И тогда пресса начинает «кусать» своих любимцев, просто чтобы создать драму.
Особый удар пришелся по Уильяму. Его попытки быть «обычным парнем», который тоже плачет и переживает, сыграли с ним злую шутку. В эпоху сильных потрясений люди ищут в монархе архетип Отца сильного, невозмутимого, решающего проблемы. Уильям же предлагает архетип Друга понимающего, рефлексирующего, но не всегда способного защитить.
Критика его «нытья» это сигнал от элит. Им не нужен психотерапевт на троне. Им нужен управленец, который жесткой рукой наведет порядок в доме Виндзоров. Журналисты транслируют этот запрос: «Хватит болтать о чувствах, сделай что-нибудь с дядей Эндрю, разберись с братом, покажи власть!».
Атака на Уэльских показывает, что иммунитета больше нет ни у кого. Монархия вступила в фазу турбулентности, сравнимую с 90-ми годами после смерти Дианы. Тогда пресса тоже беспощадно критиковала Чарльза и Елизавету II.
Сейчас мы наблюдаем передел сфер влияния. Пресса проверяет Уэльских на прочность. Смогут ли они выдержать критику? Изменят ли стратегию? Перестанут ли быть просто «красивой картинкой» и станут реальной политической силой внутри Дворца?
Пока что Уильям и Кейт продолжают играть по старым нотам, улыбки, рукопожатия, благотворительность. Но музыка уже сменилась. И если они не начнут слышать новый ритм ритм кризиса и требования действий, то вчерашние хвалебные оды окончательно превратятся в некролог их репутации. Британская пресса не знает жалости, и титул «будущих короля и королевы» не щит, а мишень на спине.