Мюнхенская конференция по безопасности, где обычно годами переливают из пустого в порожнее, произносят аккуратные формулы о «деэскалации» и «механизмах доверия», в этот раз внезапно стала площадкой для открытого удара по Москве, причём удар этот был нанесён не ракетой и не санкционным пакетом, а словами, произнесёнными с трибуны президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым — без экивоков, без обтекаемых формулировок, без попытки спрятать конфликт за дипломатическими ширмами.
Алиев публично заявил, что Россия нанесла три преднамеренных удара по посольству Азербайджана в Киеве, и сделал это в ходе дискуссии с почти издевательским названием «Политика открытых коридоров? Углубление транскаспийского сотрудничества», словно специально подчёркивая, что разговор идёт не только о ракетах и воронках в земле, но и о маршрутах, влиянии, геополитических разворотах, которые сейчас происходят у всех на глазах.
По версии Баку, всё началось 2 января 2024 года, когда рядом со зданием азербайджанской дипмиссии разорвалась ракета «Кинжал», оставив кратер и неразорвавшийся боеприпас на глубине нескольких метров, и тогда в Азербайджане решили, что, возможно, речь идёт о случайности, о побочном эффекте ударов по инфраструктуре, о той самой «военной необходимости», за которой часто скрываются сопутствующие разрушения, однако после первого эпизода Баку передал российской стороне точные координаты всех своих объектов в Киеве — посольства, консульского отдела, культурных центров — чтобы, как подчеркнул Алиев, больше не возникало вопросов и недоразумений.
Но, по его словам, вопросы не исчезли, потому что 28 августа 2025 года последовал второй удар, а затем в ночь на 14 ноября было повреждено административное здание дипмиссии, и после этого Азербайджан вызвал российского посла, вручил ноту протеста и официально квалифицировал происходящее как недружественный шаг, подчеркнув при этом, что Баку действует исключительно дипломатическими методами и не располагает иными инструментами реагирования.
Формулировка «целенаправленная атака на дипломатические представительства Азербайджана» прозвучала с мюнхенской сцены жёстко и однозначно, без привычных «возможно» и «предположительно», и именно эта прямота стала главным раздражителем, потому что дипломатия обычно строится на полутонах, а здесь прозвучало обвинение в лоб.
Москва отреагировала ожидаемо сдержанно, но категорично, заявив через МИД, что слова Алиева не соответствуют действительности и что повреждения комплекса зданий азербайджанской миссии в Киеве, по всей вероятности, стали следствием некорректной работы украинских средств ПВО, в том числе систем Patriot, то есть ответственность фактически была возложена на киевские расчёты, чьи перехваты, как утверждает российская сторона, и приводят к падению ракет в городской черте.
При этом в российском внешнеполитическом ведомстве подчеркнули, что удары наносятся исключительно по законным целям — объектам оборонно-промышленного комплекса Украины, расположенным в том числе в Киеве, и выразили сожаление по поводу повреждения зданий азербайджанской дипмиссии.
На первый взгляд это выглядит как классический дипломатический спор о трактовках, где одна сторона говорит «преднамеренно», а другая — «по всей вероятности вследствие работы ПВО», однако контекст делает ситуацию куда более взрывоопасной, потому что слова Алиева прозвучали не в кулуарном разговоре и не в двустороннем формате, а на международной площадке, где каждое заявление мгновенно становится элементом большой игры.
Особую пикантность добавляет и то, что в самой России ранее одна из азербайджанских организаций была признана экстремистской, несмотря на то что позиционировала себя как мирная структура, а в Сети распространялись видео, где активисты избивали людей и требовали извинений на камеру, что уже само по себе создало нервный фон в отношениях, и теперь к этой линии добавляется публичное обвинение в ракетных ударах по посольству.
В Мюнхене Алиев подчеркнул, что Азербайджан предпринял шаги исключительно в дипломатическом формате, что дополнительных действий у Баку нет, что инструментарий ограничен нотами и заявлениями, но сама постановка вопроса — «три удара, несмотря на переданные координаты» — звучала как демонстративный упрёк, рассчитанный не только на Москву, но и на западную аудиторию, которая внимательно следит за тем, кто и как ведёт себя в украинском конфликте.