Будка пахла осенью и хозяином — старой курткой, табачным дымом. Кира лежала, положив морду на лапы, и слушала, как затихает деревня.
Они уехали три дня назад.
Она помнила то утро: суета, чемоданы, хлопанье дверей. Хозяин пробежал мимо будки, даже не глянул. Хозяйка, та хоть остановилась на секунду, бросила через плечо соседке Нюре: «Покидай там чего-нибудь псине, не дай бог сдохнет». И ворота закрылись.
Кира ждала.
На второй день Нюра перекинула через забор горбушку хлеба. Кира сжевала её в один момент и снова стала ждать. На третий никого. На четвёртый тоже. Миску давно давно засыпало снегом. Цепь позвякивала на ветру, как маятник пустых часов.
По ночам Кира выла — негромко, без надрыва, скорее разговаривала сама с собой. Куда делись они? Когда вернутся? Она не понимала слова «вахта» и не знала, что такое три месяца. Она знала только одно: её место здесь, у будки, у этих ворот. Хозяева вернутся — а она на посту. Так и надо.
Но живот сводило уже по-настоящему. Кира встала, переступила лапами, потянула цепь к забору — может, там упало что с огорода? Цепь не пустила. Она потянула сильнее. Снова. Ещё раз.
А потом изо всех сил, со всей собачьей отчаянной тоской разом рванула.
Звон. Цепь лопнула.
Кира замерла, не веря. Переступила вперёд — никто не держит. Сделала ещё шаг. Потом побежала.
В деревне домов восемьдесят вдоль одной улицы, старый клуб, магазин «Продукты» с железной ступенькой, колодец посередине. Кира бежала и нюхала воздух — искала еду.
У магазина остановилась. Пахло хлебом, колбасой, кислой капустой из бочки. Продавщица вышла с метлой, увидела собаку — замахнулась: «Кыш! Кыш отсюда, зараза!» Кира отскочила, но не убежала далеко. Осталась у угла, смотрела большими карими глазами — просяще.
Продавщица вернулась через минуту, бросила кусок батона. Кира схватила, не жуя.
Она ходила по деревне весь день. Подходила к людям, виляла хвостом, не навязчиво, осторожно, как будто извинялась за то, что пришла. У двора тётки Зинаиды получила тарелку остатков от обеда. У старика Фёдора — кость с остатками мяса. У детей, которые возились у качелей печеньку. Дети ей нравились. Они гладили её за ушами, и Кира закрывала глаза от удовольствия, тыкалась носом им в ладони.
Но ночевать ей было негде.
Она вернулась к родному дому, прошла в открытые ворота, легла у будки. Привычка — она сильнее голода. Цепь валялась рядом, обрывком ржавой памяти. Кира её понюхала и отвернулась.
Так прошло несколько дней.
Люди в деревне делились на тех, кто кормил, и тех, кто гнал. Вторых было, пожалуй, больше. Дядька Серёга из крайнего дома запустил сапогом, промахнулся, но Кира запомнила и его дом обходила стороной. Бабка с переулка орала так, что у собаки уши закладывало. Кто-то грозился отравить.
В сельсовет потянулись жители.
— Бегает тут одна, Николая Скворцова собака, — сказал кто-то. — Он на вахту укатил, а псину бросил. Людей пугает.
— Да она не кусает, — возразила молоденькая учительница Оля. — Я видела, она с детьми играет, хвостом машет.
— А всё равно непорядок, — постановил председатель.
Приехали через два дня — мужик в брезентовых рукавицах и женщина с бумагами. Кира не убегала. Она стояла посреди дороги и смотрела на них без злобы, с тем особенным собачьим выражением, в котором всё сразу: и усталость, и надежда, и готовность довериться, если только позовут ласково.
Женщина присела на корточки, протянула руку — Кира подошла, дала надеть поводок.
В машине она не скулила. Смотрела в окно, как уплывает назад ее деревня, магазин с железной ступенькой, колодец, дом с пустой будкой.
В приюте у нас Кире выделили вольер с будкой — настоящей, новой, с сухой соломой. Каждый день пожилой работник приносит миску: каша с мясом, обязательно - косточка.
Кира ест. Набирает вес. Шерсть стала гладкой.
Но она не перестает ждать.
Она слышит, как приходят люди в приют, и каждый раз вскакивает — выглядывает. Может, это они? Может, вернулись с вахты, хватились, ищут? Но приходили чужие люди — одни уводили других собак на прогулку, другие просто ходили, смотрели. Кира тянется к металлической сетке, тихонько поскуливает — ничего не просит, нет. Просто напоминает: вот она, здесь, живая.
Мы очень надеемся, что нашу красавицу Киру (теперь уже нашу, приютскую собаку) заметят, полюбят и у нее снова появится дом, заботливые и любящие люди рядом. Те, которые уже не предадут и не бросят ни при каких условиях. Ведь так бывает.
***
Реквизиты для помощи приюту - карта СБ 4279 3806 3453 1554 (на имя Ирина Валентиновна З.), телефон 89634326443.