Помните анекдот про мальчика, которому сорок лет? В девяностые и нулевые это была шутка. Сегодня — социальная реальность. Мы привыкли, что взросление неизбежно связано с набором стандартных «якорей»: диплом, работа, семья, ипотека, дети. Но всё больше людей в возрасте хорошо за тридцать, а то и под пятьдесят, сознательно отказываются бросать эти якоря. Они не маргиналы и не лузеры в классическом смысле слова. Они — «сорокапятилетние дети», которые выбрали вечные каникулы, и этот выбор для них стал философией жизни.
Встречи одноклассников сегодня выглядят иначе, чем двадцать лет назад. Раньше там царила атмосфера легкого стыда и попыток казаться успешнее, чем ты есть. Кто-то врал про «крутой бизнес», кто-то одергивал пиджак, прикрывая дыру на локте, а кто-то просто не приходил — слишком больно было признаться, что в сорок лет за душой ничего нет, кроме хронической усталости и разбитых надежд.
Сейчас стыд куда-то ушел. Испарился. На смену ему пришла гордость. Появилась целая каста «вечных подростков»: ни кола, ни двора, ни детей, ни стабильной работы, зато есть безлимитный интернет, подписка на стриминговый сервис и билет в один конец. Они не просто существуют — они транслируют этот образ жизни как единственно верный, собирая тысячи лайков и сотни хейтерских комментариев.
Подростки в возрасте
Им под сорок, а иногда и хорошо за сорок. Последние пятнадцать лет они живут где придется: в бытовке на колесах, в съемной комнате на Бали, в хостеле в Португалии. Но зато какой контент! Таиланд зимой, Норвегия летом, иногда Крым, когда с визами совсем беда. В инстаграме — рассветы на Бали, закаты в Патагонии, соленые брызги океана на загорелом лице. И обязательная подпись под каждым постом, от которой у среднестатистического офисного планктона начинает дергаться глаз:
«Мы выбрали свободу. Не представляем, как можно просыпаться по будильнику, надевать ненавистный костюм и возвращаться в бетонную клетку, когда мир такой огромный и прекрасный».
В конце каждого такого поста — карта или кнопка доната: «Если вам понравилось, поддержите наш путь хотя бы на 500 рублей. Мы снимаем для вас этот контент, жертвуя комфортом».
Две правды вечных странников
В то же время под этими постами разгораются настоящие баталии. Комментарии пестрят злостью, завистью или искренним недоумением. Одни пишут: «Вы просто бродяги с айфоном в кредит. Гордитесь тем, что живете за счет подписчиков?». Другие пытаются достучаться до логики: «А когда Свете (подруге, жене, девушке) захочется детей и, прости господи, нормальную кровать с ортопедическим матрасом? Уйдет она от тебя к тому, у кого есть квартира и белая зарплата, а ты останешься один с фургоном, рюкзаком и пачкой воспоминаний». Третьи — обычно те, кто успешен и состоятелен, — бросают фразы еще хлеще: «Я объездил сто двадцать стран, но у меня двое детей, свой дом и бизнес. Вы не путешественники, вы безответственные дети на вечных каникулах, которые путают туризм с жизнью».
И ведь каждое из этих мнений по-своему справедливо. Только правда у каждой стороны своя.
Кидалты: новая норма
В девяностые и даже нулевые отсутствие собственной квартиры, постоянных отношений и детей в тридцать пять лет считалось личным провалом. Однозначным. Социальным дном, если хотите. К таким людям относились с жалостью или презрением. Сейчас же отсутствие этих «отягощающих факторов» превратилось в бренд.
Социологи даже придумали специальный термин — kidult (от английских слов kid — ребенок, и adult — взрослый), или «взрослый ребенок». Исследования показывают: почти треть россиян в возрасте от тридцати до сорока пяти лет сознательно отказываются от заведения детей. И главная причина — та самая «мнимая свобода». А почти половина людей этого возраста не имеют собственного жилья, предпочитая тратить деньги на впечатления, а не на квадратные метры. В крупных городах-миллионниках эти цифры еще выше.
Эти люди не ленивы в привычном, советском смысле этого слова. Они не валяются на диване в ожидании манны небесной. Многие из них работают. Но работа эта специфическая. Кто-то подвизается удаленным фрилансером, перебиваясь с заказа на заказ, кто-то едет сезонным работником в Таиланд или Гоа — мыть посуду, водить экскурсии, торговать на пляже. А кто-то нашел и вовсе гениальную схему: сдает родительскую квартиру (сами родители пока живы и, скажем, живут на даче) и живет на эти деньги, изредка получая донаты от подписчиков за красивые картинки.
Главный жизненный принцип этих людей сформулирован четко и жестко: не привязываться. Не привязываться к месту — чемоданы всегда под кроватью. Не привязываться к людям — сегодня ты любишь Марию, а завтра твой путь лежит в Австралию, а Мария... ну, Мария подождет или не подождет, не суть. И главное — не привязываться к будущему. Жить здесь и сейчас, не загадывая на завтра. Ведь любое планирование — это уже клетка.
Экономика одного решения
Давайте честно: почему этот тренд стал таким массовым именно сейчас? Дело не только в кризисе института семьи или падении морали, как любят вещать консерваторы. Всё гораздо прозаичнее и циничнее. Это чистая экономика и логика.
Поколение тридцати-сорокалетних — это дети девяностых, которые насмотрелись на то, как их родители вкалывали на заводах, чтобы получить квартиру к сорока годам и дожить до пенсии, чтобы умереть от инфаркта, так и не увидев моря. Они сделали выводы: «Если жизнь коротка, а гарантий никаких, зачем вкалывать на бетонную коробку, которая, возможно, рухнет вместе с экономикой?».
Фриланс и мнимая безопасность
Раньше, чтобы выжить, нужно было иметь стабильное место работы. Сегодня интернет стирает границы. Свободный художник может жить в Таиланде и делать сайты для заказчиков из США. Правда, таких единицы. Остальные либо не выдерживают конкуренции, либо довольствуются копейками.
Парадокс в том, что эта «свобода» часто оказывается ловушкой. Человек не имеет социальных гарантий, не платит налоги (или платит минимальные), не копит пенсию. Но в двадцать пять-тридцать пять лет об этом никто не думает. Кажется, что здоровье вечно, энергия бесконечна, а завтра будет так же солнечно, как сегодня.
Квартира как якорь и как ресурс
Интересный момент с жильем. Раньше квартира была базой. Сейчас для «вечных подростков» она — обуза. Коммуналка, ремонт, сантехник, соседи — бррр. Зачем это все, если можно снимать комнату в коливинге? Но есть и те, кто умудряется и здесь получить выгоду. Те, у кого есть «родительская база» (квартира, которую сдают, или дом в деревне), используют ее как финансовую подушку. Это позволяет им не работать вовсе или работать для души.
Получается интересный классовый разрыв. Одни кидалты — это дети обеспеченных родителей, которые могут позволить себе вечный поиск себя. Другие — те, кто реально живет на грани, донаты и сезонные подработки. Но и тех, и других объединяет одно — нежелание брать на себя ответственность за будущее.
Чем это заканчивается
В двадцать пять жизнь без обязательств — это мечта. В тридцать пять — это осознанный выбор, который еще можно оправдать поисками себя. В сорок пять... в сорок пять это выглядит иначе.
В сорок пять — пятьдесят лет здоровье уже не то. Ночные перелеты, тряска в автобусах, дешевая еда и отсутствие нормальной медицинской страховки дают о себе знать. Энергии становится меньше. А тут еще и пенсия, которой нет, потому что стаж официальный нулевой. Родители, которые раньше служили «аэродромом подскока» и финансовой подушкой, стареют и умирают. Сдаваемая родительская квартира (если она была) уходит по наследству, и часто — более «приземленным» родственникам, которые быстрее оформили документы или просто оказались рядом.
И вот тогда наступает одиночество. То самое, от которого не убежишь даже на другой конец света. Раньше ты бежал от скуки, от быта, от рутины. А теперь бежать некуда, потому что бежать — это и есть твоя жизнь, но силы кончились.
Я знаю троих таких людей. Или, скорее, знал.
Три истории с разных концов света
Первый. Мужчина, назовем его Андрей. В нулевых он был законодателем мод: борода, рюкзак, постоянные путешествия автостопом. Он ночевал в палатках на Байкале, пил чай с монахами в Тибете, ловил волны на Гоа. Его записи в ЖЖ (был такой древний блог) зачитывали до дыр. В сорок восемь лет он вернулся в родной Воронеж. Живет у мамы в хрущевке. Работает охранником в торговом центре. Здоровье подорвано, денег нет, перспектив никаких. Он не пьет (пока), но выглядит лет на шестьдесят. Свобода, которая требовала платить за себя, выставила счет.
Вторая. Красивая девушка Лена, эстетка и любительница экзотики. В сорок четыре года она поняла, что часики тикают. Одиночество в Таиланде стало невыносимым. Она родила ребенка от случайного знакомого, турка, который работал в отеле. Отношения не сложились, турок уехал на родину. Теперь Лена судится с ним за алименты через посольство, живет в России в съемной комнате с маленьким ребенком и пытается работать из дома. Ее инстаграм изменился: вместо закатов — памперсы и очереди в поликлинику.
Третий. Он просто пропал. Мы общались в соцсетях, потом он уехал в Мексику. Последний пост был год назад: размытое фото пальм на закате и подпись: «Денег нет, еды нет, но я свободен как ветер». На сообщения он не отвечает. Жив ли? Никто не знает.
Это не моралите. Это просто факты.
Свобода или инфантильность?
Так где же грань? Путешествия — это прекрасно. Я сам объездил больше семидесяти стран. Видел и пирамиды Майя, и северное сияние, и азиатские рынки, и европейские соборы. Это невероятный опыт, который расширяет сознание и делает жизнь объемной. Но всегда, возвращаясь из очередной поездки, я понимал одну простую вещь: впечатления — это топливо, но не фундамент.
Дом, семья, дети, любимое дело — это не клетка. Это база. Это тот самый аэродром, с которого можно взлетать снова и снова. Можно улететь далеко и надолго, но знать, что есть куда возвращаться, есть для кого возвращаться и есть зачем.
Когда у человека в сорок лет единственное достижение — это штамп в паспорте «сто пятьдесят стран» и ноль привязанностей, это уже попахивает не свободой, а затянувшимся детством. Детством, которое, как правило, оплачивают либо родители (прямо или косвенно, сдавая квартиру), либо наивные подписчики, которые верят, что спонсируют «настоящую жизнь».
Тонкая грань между жизнью и побегом
Можно ли путешествовать и иметь семью? Можно. Можно ли быть фрилансером и купить квартиру? Можно. Можно ли быть свободным и ответственным одновременно? Нужно.
Проблема современных кидалтов не в любви к путешествиям и не в нежелании рожать детей. Проблема в подмене понятий. Они называют страхом — осторожность. Скукой — стабильность. Клеткой — дом. Рабством — любовь.
Настоящая свобода — это не отсутствие обязательств. Настоящая свобода — это способность эти обязательства брать на себя и с ними справляться. Это когда у тебя есть ипотека, но ты не чувствуешь себя рабом, потому что ты сам выбрал этот дом. Это когда у тебя есть дети, и они требуют внимания, но ты не чувствуешь, что жизнь кончена, потому что ты выбрал быть отцом. Это когда у тебя есть работа, и она отнимает время, но ты не ненавидишь понедельник, потому что ты выбрал это дело.
Сорокапятилетние дети — это грустное зрелище. Потому что рано или поздно детство заканчивается. Жизнь не бесконечна, здоровье не вечно, а одиночество в красивом месте остается одиночеством. И никакой рассвет на Бали его не заменит.
Вопрос не в том, чтобы осудить или оправдать. Вопрос в том, чтобы понять: сбежать от жизни нельзя. Можно лишь временно сменить декорации. А строить или не строить свой дом в этих декорациях — выбор каждого. Главное, чтобы однажды, оглянувшись назад, не оказалось, что за яркими картинками и громкими лозунгами о свободе ты так ничего и не создал, не построил, не оставил после себя. Кроме аккаунта в соцсети, который умрет вместе с тобой.