Как я поймал себя на лицемерии
Долгое время я жил с тихим, но въедливым противоречием внутри. Я люблю рыбу. Я ем её с удовольствием, не задумываясь о том, какой путь она проделала до моей тарелки. Но при этом, когда я смотрю видео, где человек сам ловит рыбу — на зимней рыбалке, с удочкой, а потом сам её потрошит и жарит — во мне поднимается глухая волна протеста и жалости. Мне жалко щуку. Я осуждаю рыбака. «Развлечение за счёт живого существа», — думаю я. И тут же ловлю себя на мысли: но ведь я ем ту же щуку. Только её за меня поймал кто-то другой.
Я поймал себя на лицемерии.
Бегство от себя в магазин. Ложный пацифизм
В чём была моя ложная позиция? Я рассуждал так: в современном мире нет нужды убивать. Можно купить рыбу в магазине, красивую, разделанную, упакованную в вакуум. Это чисто, гигиенично и как будто бы этично. Я плачу деньги, и моя совесть молчит. Мне не нужно видеть кровь, слышать предсмертный стук хвоста по льду, чувствовать запах внутренностей. Я как будто бы не при чём. Я как будто бы чист.
Но это иллюзия. Это бегство. Магазин не решает этическую проблему — он просто прячет её за красивой упаковкой. Рыба в магазине умерла так же, а часто и более мучительно: задыхаясь в сетях, задолго до того, как попала на прилавок. Просто я переложил ответственность за её смерть на чужие плечи. Мой пацифизм оказался ложным. Я хотел оставаться добрым и чувствительным, не платя за это цену столкновения с реальностью.
Эпизод из Кастанеды
В этот момент я вспомнил эпизод из книг Карлоса Кастанеды. Дон Хуан, его учитель, однажды заставил его убить кролика. Не для развлечения, не из жестокости. А для того, чтобы снять пелену с глаз. Карлос, как и я, был городским интеллигентом, который ел мясо, но ужаснулся бы при мысли о том, чтобы убить самому. Дон Хуан сказал: ты не можешь быть выше этого процесса и одновременно пользоваться его плодами. Либо ты не ешь мясо, либо ты берёшь на себя ответственность за смерть, которую причиняешь, чтобы жить.
Как вместе с виной погибает эмпатия
Я осознал ещё одну важную вещь. Моя жалость к рыбе была искренней. Как ISFP, я остро чувствую чужую боль. Это моя природа. Но когда я добавлял к этой жалости чувство вины («я плохой, потому что смотрю это» или «я плохой, потому что ем рыбу»), моя эмпатия начинала работать против меня. Вина душила эмпатию. Она превращала живое чувство в липкое, разъедающее состояние, от которого хотелось спрятаться, отвернуться, перестать смотреть. Вместе с виной погибала и способность ясно видеть реальность. Я переставал видеть рыбака, процесс, природу — я видел только свою боль.
Как разделить эмпатию и вину
Ключ оказался в том, чтобы разделить эти два чувства.
Эмпатия — это «мне жаль эту рыбу, я чувствую её боль». Это моя сила, моя способность к состраданию. Это не то, от чего нужно избавляться.
Вина — это мысль «я плохой, потому что это происходит». Это уже интерпретация, конструкт ума.
Я понял, что могу чувствовать жалость и одновременно не тонуть в вине. Я могу сказать: «Рыба, мне жаль, что ты умерла. Но я принимаю этот порядок вещей. Я принимаю, что моя жизнь построена на смерти других существ. И я не буду отворачиваться».
Как принять ответственность
Принять ответственность — значит перестать прятаться. Перестать делать вид, что рыба в магазине «ничья». Перестать осуждать рыбака за его азарт. Потому что азарт охотника и рыбака — это не просто «развлечение». Это древний инстинкт, топливо, которое позволяет человеку выходить в холод, бурить лёд, ждать, терпеть и, в конечном счёте, добывать пищу. Азарт не отменяет благодарности. Лев не ест антилопу с понурым видом — он ест с чувством удовлетворения и силы. Человек, который ловит рыбу и ест её, может испытывать тот же спектр чувств: радость от добычи, уважение к добыче, благодарность природе. Это целостно. Это честно.
Рыбалка как ритуал принятия ответственности
Теперь я вижу рыбалку иначе. Это не охота за трофеем. Это ритуал. Это способ не перекладывать грязную работу на чужие плечи. Рыбак своими руками замыкает цепочку: он видит, как рыба берёт приманку, он чувствует её сопротивление, он сам лишает её жизни, он сам потрошит её, и он сам её готовит. Он не отгораживается от реальности вакуумной упаковкой. Он входит с ней в прямой контакт. В этом есть что-то древнее и честное.
Контакт с реальностью
Магазин — это симулякр. Это реальность, завёрнутая в целлофан, очищенная от крови, грязи и смерти. Рыбалка — это возвращение к реальности как она есть. Холод. Ветер. Тишина. Рывок лески. Борьба. Смерть. Огонь. Запах жареной рыбы. В этой последовательности нет ничего лишнего. В ней есть правда. И наблюдая за этим, я тоже прикасаюсь к правде, если не отворачиваюсь и не прячусь в свою ложную жалость.
Биологическая иерархия vs Духовная
Я часть пищевой цепи. Это факт. Но, будучи человеком, я могу выстроить ещё одну иерархию — духовную. В ней место существа определяется не тем, кто кого ест, а тем, кто осознаёт цену этой пищи.
Внизу духовной иерархии — тот, кто ест не задумываясь, прячась за чужие руки и магазинные упаковки.
Выше — тот, кто принимает смерть как часть жизни, благодарит и берёт ответственность.
И чем выше ты поднимаешься по этой лестнице, тем больше на тебе ответственности. Не за то, что ты хищник, а за то, как ты распоряжаешься взятой у мира жизнью.
Мужество жить осознанно
Последний и самый трудный пункт. Для психастенического склада ума, для тревожного и рефлексирующего человека, здесь кроется ловушка. Можно начать чувствовать вину за то, что прожил день «недостойно съеденной рыбы». Что не совершил подвига, не потратил калории на что-то великое. Это тупик.
Мужество быть — это разрешить себе просто быть. Осознавать, стараться, но не требовать от себя идеала. Достойно прожить день — это не всегда значит совершить подвиг. Иногда это значит просто оставаться человеком, не предавать себя, не срывать зло на других, дышать, чувствовать, думать. Энергия съеденной рыбы тратится уже на то, что я здесь, что я есть, что я пытаюсь жить осознанно.
Мужество жить осознанно — это и есть главный ответ. Это смелость смотреть смерти в лицо (даже смерти маленькой щуки) и при этом не сломаться, не уйти в вину, не очерстветь. Это способность чувствовать эмпатию и не тонуть в ней. Это готовность брать ответственность и при этом прощать себя за несовершенство.
Я больше не осуждаю рыбака. Я учусь у него. Я учусь принимать реальность. Я учусь быть её частью — не чистой и безгрешной, а живой, честной и благодарной.