Спектакль
Действие третье
Открывается занавес, сквозь поднявшуюся пыль сначала ничего не видно. Но пыль рассеивается, вернее концентрируется в облако, похожее на бритую голову, дует ветер, голову уносит за лес.
На сцене поляна. Поднимается солнце, но на него страшно смотреть, у солнца страшная рожа с изуверской ухмылкой. Солнце противно гикает, шипит что-то вроде "Всех уличу", угрожающе грозит лучом, и усаживается на корявый сук сухого дерева, свесив лапы.
Посреди поляны сидит Лохматка и все так же лупит по клавиатуре пишущей машинки, напечатанные листы складывает в плотные стопки и снова лупит. Она так увлечена этой лупотней, что не замечает, что на поляну выходит чудная баушка. У баушки рыжие волосы завязаны в высокий хвост на затылке, как хохолок у белой вороны, в руках она несёт корзинку с тыквами, а на верёвке ведёт козу. Баушка подходит к Лохматке, близоруко всматривается в буквы, опасливо шепчет
-Ты ж, деточка, болеешь, может? У тебя вон, бред. Температурка, наверное...
Лохматка на секунду прекращает лупить, смотрит на бабку. У нее взгляд курицы, которую выгнали с гнезда, на котором она вот-вот должна была снести яйцо.
-Ко? Ко-то? Тьфу! Чего? Надо?
Бабка аккуратно вытащила листок, подтянула козу, надела на нее свои очки.
- Глянь, Глама, пишет что...Только не бойся, это она шутит.
Коза поправила копытом очки, встала на задние ноги, начала декламировать медленно и с чувством
А ищите, где бы взять
Шерсти клок козы домашней,
Только чёрной, не любой.
А потом его вы нежно
Приложите там, где больно,
И ложитесь спать спокойно,
Боль к утру должна пройти.
Но зато через денёчек
Новый зуб, сверкая ярко,
Будет выглядеть красиво,
Бабка перекрестилась, потом перекрестила замершую от козьей наглости Лохматку, и заодно - Гламу. Коза пожевала листок и с отвращением выплюнула.
- Дрянь. Пишут все кому не лень. Пакостницы.
Бабка попыталась оттащить козу, но та упёрлась всеми лапами. Потом ухватила Лохматку за лохматки, хотела жевануть, но бросила.
-Тоже дрянь. Хуже соломы. Куда ты меня привела.
Бабка с жалостью пригладила Лохматке пожеваную лохматку, вытащила из корзинки платочек и повязала ей ее на голову, на мгновение став похожей на графа Резанова, который повязывает платок Кончите в сцене прощания. Но сходство исчезло, потому что вдруг отмерло солнце на суку и завопило дурниной
- Ду. а....Ира ....Ду.....а.
Бабка, резко забыв про благость, крикнула вверх такое на букву пи, что коза присела на задние ноги и рванула к реке.... Там, у леса была видна табличка с надписью "Река Карай".
Занавес опустился наполовину. Начали падать жёлтые листья, нежный женский голос запел
Ты руки моей нежно касался
И букетом из листьев дразнил
И в неистовом ветренном танце
Ты меня так бесстыдно кружил
Перед полузакрытым занавесом прокатилась по сцене пыльная голова, а следом в темпе вальса прокружился человек в белом халате с надписью на лихо заломленной шапке "Докторская Щеглова". Песня стихла. Погас свет. Но сквозь неплотную ткань занавеса просвечивало солнце. Оно злобно шевелило лучами и противно щерилось...
...
Яркий свет. Фанфары играют танец маленьких лебедей. Занавес падает на сцену, его утаскивает старушка, так и не убежавшая на горы Урала. Ее явно спустили оттуда ангелы в белых халатах, как божью корову из двенадцати стульев. "Наша медицина лучшая медицина в мире" - проходит по сцене световая надпись. Уже понятно, что тема белых халатов постепенно становится доминирующей.
На сцене тихая река. По синей глади плывет брассом лебедь, а из него что-то торчит. Присмотревшись, можно понять, что это дротик, на котором болтается флажок с надписью "Ирка, займись творчеством в конце-то концов". Лебедь поет песню "Белый шиповник страсти виновник", допев красиво скрывается вдали.
- Иаааа ...Дуаааа
Это блажит солнце с ветки, но его уже никто не слушает
На берегу стоит старушка с козой. Она печально грызет тыкву с одной стороны, коза помогает с другой. Мизансцена кажется мирной и счастливой, и даже дурноватое солнце потихоньку успокаивается, смиряется с неизбежным, тихо качается на своем суку.
Ва-па-ра-па!
А море, словно небо!
Ва-па-ра-па!
Без краешка, без донца!
Ва-па-ра-па!
А я закину невод!
Ва-па-ра-па!
Поймаю рыбу-солнце!
Поет солнце баритональным дисконтом. Глама подпевает красивым сопрано ...
Но!!! Из дальних кустов вдруг показывается вражеская фигура. У фигуры арбузные прелести, плотно прикрытые букетом роз. Она явно что-то замышляет, потому что грозно копается в кармане, по видимому пытаясь вытащить кольт.
Кольт вытащить не получилось, фигура вытаскивает бутерброд с икрой, пытается от него откусить, но в этот момент, откуда ни возьмись выскакивает кот, хватает бутерброд, и быстренько карабкается на дерево.
- Ах ты фля!!! Котиска плотифный. Отдай иклу, я фсе плащу
Фигура визжит так громко, одновременно не выговаривая все буквы алфавита, что кот с бешеной скоростью влетает на сук, натыкается на доброе солнце, душераздирающе мяукает, роняет бутерброд и прячется в листве.
Бутерброд философски начинает жевать бабкина коза.
Вражеская фигура бросается вперёд, как собака Баскервилей. Она размахивает букетом, пытается уязвить бабку ругательством про грязную посуду.
- Кофш!!! У тепя сыл в глязном кофшихе. И мыл
Бабка плачет, обещает все помыть прямо в этот понедельник. Но вражеская фигура не сдается, она поражает на бабку хуком букетом с криком - shit, bitch и что-то про фак. Одновременно толкает козу значительной ляжкой.
- Я сама! На алтарь! Лягу!!! Только !!! Глозья !!!
Кричит бабка...
Но тут не выдерживает коза. Она вдруг вспоминает давно забытую школу змеи, и с криком "кья" долбит копытом вражескую фигуру прямо по конкретной трансмиссии.
Бабка приходит в себя, швыряет недогрызенную тыкву во вражескую фигуру, та скрывается в кустах.
Тонкий голосок начинает звучать тихо, потом нарастает....
- Глама.....Глама....Так нельзя. Сейчас же пост. Ты же хорошая коза, я тебя сама воспитывала, как мать.
Все стихает. Звучит ноктюрн Шопена.
На заднем плане прокатывается пыльная голова, за ней ноктюрит доктор.
Медленно гаснет свет. В закатном солнце видно, как осатанело шарашит по клавиатуре Лохматка, а задумчивая коза философски дожевывает букет роз, а бабка потягивает из бутылки что-то тягучее. В зрительный зал врывается запах яблок и недожеванных роз. Старушка, спущенная с Урала, матерясь развешивает занавес
Окончание следует