Столкнувшись с трудностями в учёбе и личной жизни, Роман Запевалов открыл для себя жонглирование, которое стало не просто хобби, а способом самовыражения. Теперь наш герой является не только артистом, но и руководителем общественной организации, популяризирующей жонглирование как доступное и увлекательное занятие.
Моя работа на сцене — это не просто жонглирование. Я выступаю как стендап-комик и своего рода «театр одного актёра». В каждое представление я стараюсь заложить глубокий смысл и дополнительные грани, которые помогали бы зрителю расширить его мировоззрение. Параллельно с творчеством я возглавляю общественную организацию: мы занимаемся популяризацией жонглирования как доступного, увлекательного и крайне актуального в наше время хобби.
Эта история о том, как я нашёл себя и своё предназначение. Я чувствую, что занял уникальную нишу, в которой вряд ли кто-то другой смог бы проявить себя лучше. Самое удивительное, что я ничего не выбирал специально — всё происходило словно «по накатанной». События одно за другим складывались в общую картину, а мне оставалось лишь решать: воспринимать их как нечто проходящее или как знак свыше.
Когда мне было три или четыре года, мама ушла из детского сада и всё своё внимание посвятила мне. Мы занимались дома, учились писать и считать, в четыре года я уже бегло читал. Первой книгой, попавшей мне в руки, были истории о бароне Мюнхгаузене. Я настолько влюбился в этого персонажа, что на прогулки неизменно брал книгу с собой: стоило наступить затишью в играх, я проглатывал очередную главу, закрывал книгу и гулял дальше. Вслед за Мюнхгаузеном в мою жизнь вошли мифы и легенды Древней Греции, истории об Одиссее, Геракле, короле Артуре и скандинавских богах. Классные герои, невероятные приключения — вся эта рыцарская и героическая романтика меня просто покорила.
А потом во время обычного похода в поликлинику я случайно увидел надпись на своей медкарте: «Первая группа риска. Чернобыль». Для меня это стало потрясением! Я начал выяснять подробности и узнал, что мой отец во время службы в армии находился в Западной Украине, под Львовом. Когда случилась авария на ЧАЭС, их подразделение срочно перебросили в зону катастрофы для эвакуации мирных жителей. Они вывозили людей на «Икарусах» в безопасные регионы. За это отец был награжден орденом «За спасение погибавших» II степени. В тот момент я осознал: герои существуют не только на страницах моих любимых книг. Мой папа — настоящий герой. И это был невероятно крутой поворот в моём восприятии мира.
Время шло, и моя фантазия бурно развивалась. В шестом классе у нас началась история России. Наша учительница, Светлана Витальевна, рассказывала настолько захватывающе, что перед глазами оживали картины прошлого: как древнерусские княжества торговали, враждовали или заключали союзы.
В то время у меня появилось одно странное увлечение. В школьном отделе канцелярии продавали обычный клей ПВА. Я заметил интересную особенность: если налить его на ладонь, размазать, а потом дождаться высыхания, то получившуюся «перчатку» невероятно приятно сдирать с кожи. Эти тактильные ощущения меня завораживали. В ходе экспериментов я понял, что, если скатать кусочек засохшего клея в крошечный шарик, а потом катать его по свежему слою ПВА на ладони, он постепенно увеличивается в размерах. Представьте картину: идёт урок истории, я внимательно слушаю учительницу, а сам под партой сосредоточенно натираю этот клей. Так у меня появились первые три шарика. Один я почти сразу потерял, а вот два осталось. Дома, в перерывах между выполнением домашнего задания, я вставал в полный рост и пробовал ими манипулировать. Получилось не сразу, но в какой-то момент я поймал ритм. Оказалось, что я могу ловко подбрасывать и ловить их и правой, и левой рукой. «Ну, и хорошо», — подумал я тогда, даже не подозревая, к чему приведёт эта детская забава.
Позже я записался в школьный театральный кружок. Это был классный опыт: я успел примерить на себя образ Короля из «Золушки» и сыграть Бродягу в чеховском «Бумажнике». Поскольку я всегда подсознательно ориентировался на образ героя, в восьмом классе произошёл важный случай. Я перенёс два обструктивных бронхита подряд, и врачи предложили официально диагностировать мне астму. Я наотрез отказался: «Нет, не надо, иначе меня в армию не возьмут!». И, как оказалось, не прогадал. Когда я поступал в институт, баллов для «бюджета» на общих основаниях не хватало, но шёл набор на военную специализацию. Чтобы укомплектовать группу, проходной балл снизили, но требовали идеальное здоровье. С диагнозом «астма» путь туда был бы закрыт. А так я поступил, получил бесплатное образование и с удовольствием учился.
На первом курсе мне предложили роль в студенческом спектакле. Отыграл я его, честно говоря, так себе. Но на втором курсе ко мне подошли заранее: «Рома, нет желания снова сыграть? Может, и сценарий на примете есть?» Я позвонил знакомому театралу, и тот ответил: «Я как раз написал пьесу про своего деда, тоже театрального деятеля. Но есть условие: ты играешь главную роль». Я согласился. В итоге мы впервые за всю историю факультета заняли первое место на конкурсе студенческих спектаклей. Это был настоящий прорыв! Слава, успех и, конечно, первая любовь. Но за этим последовали прогулы, заваленные экзамены, а затем — болезненное расставание той же осенью и, как финал, отчисление из института.
Нас тогда отчислили человек двести. Я оказался в их числе, просто потому что не явился на экзамен. Однако, поскольку в своё время я приносил факультету пользу, мне пошли навстречу и пригласили на пересдачу. Мне дали шанс доучиться, за что я до сих пор искренне благодарен. Но всё равно я сильно перенервничал. Начался тяжёлый период: душевные метания, кризис самоопределения и мучительный поиск себя. Тот год дался мне нелегко…
Однажды летом, после третьего курса, я сидел в машине старшего брата и ел яблоки с бабушкиного огорода. И вдруг в голове что-то щёлкнуло. Внезапно я понял принцип, как распределить три яблока в двух руках — два в одной и одно в другой. Я чётко осознал, как нужно бросать их по диагонали, словно навешивая на другую сторону, чтобы получился непрерывный цикл. Это был конкретный визуальный образ, возникший в голове совершенно без видимых причин и предпосылок. Я вышел из машины и решил попробовать. Сначала не получалось, но я повторил попытку — и вдруг сделал несколько чистых бросков. Это было классное ощущение, оно мне очень понравилось. Но тогда я ещё не придал этому большого значения, подумав: «Получилось и хорошо, ничего особенного».
Спустя полгода, 1 января, мы с ребятами отмечали Новый год в коттедже. В одиннадцать утра меня разбудили со словами: «Рома, просыпайся! Там внизу Галя. Ты рассказывал, что умеешь жонглировать. Она очень хочет научиться, а у нас мандарины есть!». Я спустился вниз, и всё завертелось. Компания из двадцати студентов, вооружившись фруктами и овощами, устроила в коттедже настоящий жонглёрский мастер-класс на выезде. В итоге Галя научилась жонглировать, Саша научился... А седьмого января Саша пришёл ко мне домой и показал тот же самый элемент, которому я его учил, но выполненный уже в обратную сторону.
С этого момента началась, как я это называю, «холодная жонглёрская война». Я уже не мог свернуть с этого пути. Нас захватило полное погружение в процесс. Мы выходили на улицу с мячиками каждый день, каждая наша прогулка превращалась в интенсивную тренировку, мы постоянно усложняли трюковую базу. Мы так увлеклись, что на целых три года все наши встречи и прогулки были посвящены исключительно жонглированию. Это полностью перевернуло моё представление о том, ради чего стоит жить и чему можно посвятить себя. Так я стал не просто жонглёром, а учителем жонглирования, артистом, администратором и руководителем. Жонглирование подарило мне множество возможностей и ролей, в которых я могу постоянно развиваться и становиться лучше.
