Это было лет пять назад, а я до сих пор помню тот взгляд. Иногда просыпаюсь ночью и думаю: а ведь тот официант, наверное, до сих пор уверен, что я была малолетней простимашкой. И самое ужасное — я понимаю, почему он так подумал.
Мне тогда было 25, но выглядела я на 18. Худенькая, невысокая, черты лица по-детски наивные, хоть бантик повязывай. И только что развалился мой брак. Как карточный домик — вроде и строили вместе, а дунуло — и нет ничего. Я была в таком состоянии, что если бы мне сказали сделать что угодно, я бы, наверное, сделала. Душевная пустота — это когда внутри такая чёрная дыра, что любой, кто протягивает руку, кажется спасателем.
И вот свадьба друга. Все пьют, танцуют, радуются, а я сижу и чувствую, что ещё минута — и разревусь прямо в салат. Поэтому я общалась. Со всеми подряд. С тётей Зиной из Саратова, с пьяным дядей Мишей, который рассказывал про свои простаты, с молодожёнами, с официантами. Просто чтобы не оставаться наедине с собой. Шум, голоса, чужие проблемы — это как обезболивающее.
И там я познакомилась с нерусским. Лет пятидесяти, солидный такой, в костюме, с перстнем. Он подошёл, сказал какой-то комплимент, я улыбнулась — мне было всё равно. А он воспринял это как знак. И пригласил в ресторан. Я согласилась. Почему? Не знаю. Наверное, хотелось почувствовать себя хоть кем-то, кроме разбитой женщины с чемоданом нервов.
Первый раз мы просто пили чай. Шикарный ресторан, хрусталь, дорогая посуда, а рядом мужчина, который годится мне в отцы. Я сидела и думала: «Ну вот, хоть чай в приличном месте попью». Он рассказывал про свой бизнес, про машины, про то, как устал от одиночества. Я кивала. Мне было всё равно.
И второй раз я почему-то согласилась. Уже на ужин. Овца. Просто было так тоскливо дома, что готова была хоть в космос лететь с кем угодно.
И вот мы сидим в этом ресторане. Вечер, приглушённый свет, вокруг респектабельные пары, женщины в вечерних платьях, мужчины в пиджаках. А я в своём скромном платьице, которое купила на распродаже, и этот мужчина напротив с лицом, изрезанным морщинами. И я чувствую на себе взгляд.
Молодой официант, красивый парень лет под тридцать, смотрит на меня. И в его глазах — всё. Брезгливость. Жалость. Полное непонимание. Он смотрит на меня, на него, снова на меня, и я прямо вижу, как в его голове складывается картинка: «Малолетка, которая со старым дядькой за ужином в дорогом ресторане. Фу, какое г».
Я хотела провалиться сквозь землю. Сказать ему: «Ты не понимаешь, я просто... мне просто плохо, я не за что-то, я вообще не знаю, зачем я здесь!» Но я молчала. Ковыряла вилкой в тарелке и чувствовала, как горят щёки.
А после ужина он, конечно, сделал предложение. Вполне закономерное. «Пойдём в номера», — сказал он с таким видом, будто это само собой разумеется. Там же при ресторане отель.
Я что-то промямлила про то, что мне надо срочно домой, что кот не кормленый, что голова болит. Выскочила из этого ресторана как ошпаренная, поймала такси и всю дорогу домой ревела. Не от обиды на него — на себя. За то, что так низко упала, что даже чужая брезгливость стала мне приговором.
Он потом звонил. Много раз. Я сбрасывала. А тот взгляд до сих пор со мной. Прошло пять лет, я замуж вышла, ребёнок родился, жизнь наладилась. А иногда вечером, перед сном, всплывает в памяти этот официант и его глаза. И я снова чувствую себя той овцой, которая от отчаяния готова была пойти куда угодно с кем угодно.
Никогда больше не буду судить женщин, которые делают странные вещи, когда им плохо. Потому что иногда боль — это такое ощущение, что ты готова на что угодно.
История 2
Это случилось года два назад. Я тогда только-только начала вылезать из раковины, в которую залезла после развода. Разменяв четвертый десяток, с маленьким ребенком на руках и с огромным желанием доказать самой себе, что я еще кому-то нужна не только как мать и сотрудница бухгалтерии.
Подруги уговорили: «Зарегистрируйся, там все нормальные люди, просто стесняются знакомиться вживую». Ну я и зарегистрировалась. Намучилась с анкетой — что писать? «Ищу принца, но с пониманием, что по выходным буду пропадать на детских площадках»? Написала как-то нейтрально: «Люблю прогулки, кино, уютные вечера».
И вот он. Сергей. 42 года, бизнесмен, на фото — джинсы, рубашка, улыбка. Переписывались неделю. Он такой внимательный, спрашивает о работе, о хобби, о том, люблю ли я путешествовать. Я, глупая, размечталась. Думаю, может, и правда бывает второе счастье? Дочка в садике, потом с бабашкой можно оставить, бываю свободна, почему бы и нет?
Договорились встретиться в пятницу вечером в приличном ресторане в центре. Я полдня выбирала платье — скромное, но женственное, не декольте, но фигурка видна. Волосы уложила, туфли на каблуке. Оставила дочку с мамой, выдохнула: «Я иду на свидание, как настоящая женщина».
Прихожу. Он уже за столиком. Встает, улыбается. Вроде приятный. Заказали вино, салаты. Разговор течет, но какой-то... странный. Он все время спрашивает про развод: «А почему разошлись? А кто инициатор? А сколько лет ребенку? А с кем дочка? А алименты платит?» Я отвечаю честно, думаю, ну человек интересуется, хочет понять мою ситуацию.
А потом он как-то расслабился, откинулся на стуле, помешивая ложечкой кофе, и говорит этак снисходительно:
— Слушай, а ты молодец, что решилась выйти в свет. Разведенным с детьми, наверное, тяжело. Я вот своих правил придерживаюсь: с такими женщинами только легкие отношения, никакой ответственности. Второй раз под венец? Это иллюзии, милая. Ты должна радоваться, что тебе вообще внимание уделяют.
Я поперхнулась вином. Сначала подумала, что ослышалась. Смотрю на него — он улыбается, такой довольный, как кот, который сметану слизал.
— В смысле — «с такими»? — спрашиваю тихо.
— Ну, с разведенными, — он хохотнул. — Это же статистика: такие женщины замуж хотят больше всего, а мужики от них бегут. Так что я тебе как друг советую: не загоняйся, просто получай удовольствие. Ты симпатичная, чего тебе терять?
У меня аж в глазах потемнело. Я еще пыталась сохранить лицо, говорю дрожащим голосом:
— А если я замуж хочу? По-настоящему, семью, второй шанс?
Он расхохотался. Громко так, на весь ресторан.
— Ой, не смеши. Кому ты нужна с чужим ребенком? Максимум — подруга на выходные. Нет, ну если мужика старше 50 найдешь, которому уже все равно, то может быть. А так — строй глазки, развлекайся, но в облаках не витай.
Я сидела и чувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове билась одна мысль: «Я что, правда никому не нужна? Неужели он прав?» Хотелось провалиться сквозь землю, убежать, спрятаться.
Собрала остатки гордости в кулак, положила салфетку на стол, встала. Говорю:
— Знаешь, Сергей, я, пожалуй, пойду. Мне еще дочку укладывать. А тебе — удачи в поисках легких отношений без ответственности. Только смотри, не продешеви.
Он даже не встал, кивнул так небрежно: «Звони, если передумаешь».
Вышла на улицу, села в машину и разревелась. Не от обиды даже, а от унижения. От того, что моя самая сокровенная мечта о второй семье, о том, что я еще могу быть счастливой с мужчиной, была растоптана каким-то хамом за ужином.
Дома дочка спала, мама шепотом спросила: «Ну как?» Я махнула рукой и ушла в ванну. Долго сидела в темноте и смотрела в одну точку.
А через неделю удалила анкету. И решила: лучше одна, чем с таким, кто смотрит на меня как на товар с уценкой. Второй раз замуж? Может быть. Но не любой ценой.
Но тот вечер я запомнила надолго. И его смех до сих пор иногда в ушах стоит.