Александр Блок имел огромный круг творческих интересов. В начале 1900-х гг. он пишет невероятное количество работ в разных прозаических жанрах: статьи, рецензии, этюды о различных авторах, литературные памятки и некрологи, характеристики отдельных произведений, очерки-зарисовки и новеллистические этюды. Его проза по-своему индивидуальна - в ней прослеживается лиризм, свойственный Блоку. Стихийное стремление к образному построению текста стирает границы жанра, поэтому его монументальная работа – глава в коллективном труде по истории русской литературы «Поэзия заговоров и заклинаний» является образцом блестящей лирической разработки научной темы. Она была напечатана в 1906 г. в «Истории русской литературы», выходившей под редакцией проф. Е. Аничкова и Д. Овсянико-Куликовского.
«Нужно учитывать, что заговоры привлекали особое внимание исследователей второй половины XIX – начала ХХ в. Магические тексты отнюдь не воспринимались тогда как маргинальная тема, как это стало позднее в советский период. Для ученых мифологической школы заговоры представляли чрезвычайный интерес как остатки дохристианской магической поэзии. Психологическая школа видела в заговорах проявление особого мифологического восприятия мира. С точки зрения теории заимствования имели ценность наблюдения над миграциями заговорных сюжетов и их источников в культурах Древнего Востока и античности. Наконец, заговоры, наряду с другими текстами, привлекались исследователями исторической поэтики. Таким образом, какие-то сведения о заговорной традиции Блок получил в процессе университетского обучения при чтении классиков русской филологической науки.»(ЭР: Топорков, Ч. 1)
Интерес Блока в этот период к мистическому эзотеризму имеет свое проявление как в его лирике, так и в его прозаических трудах, в том числе и в статье «Поэзия заговоров и заклинаний», которая так или иначе дает представление о глубоком познании Блоком русского фольклора.
Для более обширного понимания функций и истории гадания обратимся к труду И.П. Сахарова «Сказания русского народа», к которому обращался и А. Блок в своей работе «Поэзия заговоров и заклинаний».
В своей книге И.П. Сахаров говорит, что гадание, существовавшее в семейной жизни, сохранялось неизменным - какой бы не был век на дворе, люди, занимавшиеся сельской промышленностью, земледелием не изменяли своим понятиям и своим поверьям.
Трудно сказать, когда именно на русской земле оно появилось; гадание столь древне, что нет никакой возможности открыть его первоначальное происхождение. Мы встречаем это явление в начале всех историй, и влияние их продолжалось до распространения умственного образования.
И.П. Сахаров пишет, что нет единого наименования для деятеля тайных сказаний: «Одних величали кудесниками, чародеями, ведунами, колдунами; других называли волхвами, ворожеями, знахарями, доками. Но все эти люди известны были под общим именем чернокнижников. Мы не можем теперь обозначить этого отличия, как не можем сказать: в чем заключалось чернокнижие наших предков? Вероятно, что умственное образование, сообщаясь всем сословиям, изгладило из народной памяти различие этих олицетворений.». (Сахаров, с. 172)
И.П. Сахаров утверждает, что первоисточником тайных сказаний является Индия, посещая которую представители других государств знакомились с традициями сказаний, а по возвращении на родину передавали их своим сородичам. Автор приводит 7 наименований различных по своим функциям «чернокнижников» других стран, считая их «образователями» прорицания и гадания: авгуры, прогностики, мистагоги, сортилеги, гаруспексы, пифониссы и прорицалища (Сахаров, с. 185-187).
Гадания были популярны во все времена и во всех уголках земли, где существовала бытовая семейная жизнь. Они бывают различны, Сахаров насчитывает 12 отдельных таинств, существовавших в древнем мире: антропомантия, аеромантия, гидромантия, гонтия, дактиломантия, капномантия, катоптромантия, керомантия, клеромантия, леканомантия, ливаномантия, метеоромантия, миомантия, некромантия, онихомантия, ооскопия, психомантия, тератоскопия, тефраномантия, энонтромантия (Сахаров, с. 191-194).
Все эти разветвления гаданий оказали огромное влияние на формирование видов гаданий на русской земле, а многие сохранились у нас в неизменном виде, такие как: энонтромантия (гадания в зеркале с помощью крови), аеромантия (объясняла будущие события из состояния воздуха и разных его явлений), гонтия (совершалась призыванием духов и вызыванием тени умерших из гробов) и другие.
«Вот очевидные доказательства о переселении тайных сказаний древнего мира в русскую землю и о составлении русского чернокнижия. Мы смело можем сказать, что на нашей родной земле ни один русский человек не был изобретателем тайных сказаний.»(Сахаров, с. 194)
Далее Сахаров приводит виды гаданий и поясняет их: гадание на картах, на кофе, на Псалтыре, на решете, на яйцах, на иглах, на воске, на свинце, на зеркале, на черной курице, водогадание, гадание на бобах, святочные гадания и снотолкование (Сахаров, с. 275-295).
Все они имеют лишь одно назначение: узнать судьбу. Но многие из них приносят оскорбления семейной жизни по своим последствиям; другие же, напротив, – как святочные гадания, – представляют увеселительные занятия.
На данную работу Сахарова Блок ссылается для теоретического осмысления принципов и функций гаданий или заклинаний, но интерпретирует их по-своему, как поэт-символист: рассматривает линию звезд по Млечному Пути, именуемую «Девичьи зори» в святочных гаданиях, приводимых И.П. Сахаровым, в софийной коннотации; а также иначе интерпретирует камень Алатырь: «Этот Алатырь, Латырь или Алатр – камень белый, горючий, светлый, синий, серебряный – светится в центре массы заклинаний и обладает чудотворной силой. Лежит он на море Окияне, на острове Буяне, который мифологи считали страною вечного лета» (ЭР: ПЗЗ). В работе «Статья Александра Блока «Поэзия заговоров и заклинаний» как эзотерический текст» Часть вторая» А.Л. Топорков комментирует это так: «Своеобразное толкование фольклорного образа Алатыря на острове Буяне входило и в складывавшийся в то же время круг символистских представлений. Опираясь на труды теософов, символисты объединяли этот остров с легендарным «эзотерическим центром» славянства – островом Рюген на Балтийском море (впоследствии его посещали с целью проникновения в древнеславянскую мистику А.Р. Минцлова, А. Белый и др.)» (ЭР: Топорков, Ч. 2, с. 161)
Как уже было сказано выше, в период написания статьи (осень 1906 г.) Блок активно интересовался мифотворчеством, свойственным поэтам-символистам, не только из научного интереса, но и желания познать среду и мысль людей, обращающихся к заклинаниям и силе природы. Как люди могли предсказывать будущее, и как они могли его менять – вот что интересует автора. Блок во многом опирается на личный опыт поэта-символиста и мировоззренческие позиции русского символизма: «в статье о магических фольклорно-культурных текстах и практиках “Поэзия заговоров и заклинаний” Блок связывает в едином контексте научный предмет с собственным творчеством этого периода, что позволяет ему раскрыть тесную взаимосвязь между народной культурой, магией и литературой, которая занимала поэта в октябре 1906 года. Таким образом, эта полифонически написанная статья – ключевой текст для стихотворений, написанных Блоком в тот же период» (ЭР: Топорков, Ч 1, с. 154). В следствие этого, мы можем сделать вывод, что ПЗЗ отражает общесимволистские искания.
Для Блока обращение к фольклорным темам — обращение к истокам. Особенность народной, традиционной жизни, влияющая на ее статус «вечной» для Блока, —это ее гармоничная стройность и целостность. В контрасте народной и современной жизни писатель чувствует глубокий, трагичный разлад нынешнего мира.
Вступая в «лес народных поверий и суеверий», мы оказываемся окружены образами и сюжетами народной культуры. Этот «лес» пронизывает все три тома блоковского наследия, по-разному преломляясь в зависимости от творческого замысла в каждом.
Автор: Подольская Светлана Михайловна