ПРИТЧА О МАМОНЕ АНТИХРИСТОВИЧЕ И ТОМ, КАК ДОЛГ СТАЛ ИГРОЙ
---
ГЛАВА 1: РОЖДЕНИЕ ИЗ ПУСТОТЫ
И тут в процессе давления из бездны в виде лавы вытек он.
Не демон, не человек, не мысль — нечто среднее. Пустота мысли породила его, ибо когда мысль уходит, остаётся только форма без содержания. А форма требовала имени.
— Назовусь Мамоном, — решил он. — Антихристовичем. В честь того, кому служить не собираюсь, но чей титул звучит внушительно.
Он был сам себе должен. Странное состояние для существа, которое только что родилось. Но пустота мысли не знает другого счёта, кроме долга самому себе.
— Сколько я себе должен? — спросил он у пустоты.
— Всё, — ответила пустота. — Ты должен себе всё, что обещал. А обещал ты много.
Мамон улыбнулся. Он ещё ничего не обещал, но уже знал, что обещания — это единственный товар, который ничего не стоит и приносит всё.
---
ГЛАВА 2: ЮНОСТЬ В АДУ
Слишком много у батьки в Аду во снах наобещал.
Дьявол, его формальный отец (поскольку пустота — не мать, а так, инкубатор), любил давать обещания. Всем и каждому. Грешникам — прощение. Праведникам — искушение. Себе — покой.
Но обещания его были как ложка дёгтя в бочке с мёдом: списывались в убыток, не принося радости.
Мамон смотрел и учился.
— Батя обещает — и забывает. Я буду обещать — и помнить, что забыл. В этом разница.
Он всех обмазал лукавой долговой порукой. Пока Архитектор мир творил, Атом Созерцатель созерцал, а Люций Революций души в раю после ада считал, Мамон тихо, под сукном батькиным, собирал свой будущий капитал.
Капитал из ничего.
Самый выгодный.
---
ГЛАВА 3: БЕГСТВО В ВЕК ДВАДЦАТЫЙ
И тут этот персонаж в двадцатом веке смыл с себя всякий макияж.
— Хватит притворяться, — решил он. — Батя в Аду скоро хватится. Архитектор вообще не в курсе, что я есть. Атом с Люцием заняты своими подсчётами. Самое время выйти в люди.
Он знал, что ему не светит Рай. Туда пускают только по пропускам, выданным самим Архитектором, а он такой пропуск не получал.
Ад немного не та перспектива. Там батя точит на него вилы. Сын, который умнее отца, — это всегда риск. Особенно если отец — Князь Тьмы.
— Буду здесь упражняться, — решил Мамон. — Мне, должнику неизвестности, на плане обещаний в США Америке с их котелком и печатным станком нечего стесняться.
Он выбрал Америку. Не потому, что любил. А потому, что там печатный станок работал без остановки, а котелок (Форт-Нокс) был полон золота, которого никто не видел, но все верили.
Идеальное место для обещаний.
---
ГЛАВА 4: ПЕЧАТНЫЙ СТАНОК И КОТЕЛОК
И этот гад превзошёл.
На планете Земля в Аду своего батю, Князя Тьмы отца, он переплюнул с размахом.
Мамон Антихристович всем обещания в долг заплатил. И на следующую секунду, как и те, кто играет по его правилам, просто забыл.
Он запустил станок. Печатный. Бумажки летели, как осенние листья. На каждой было написано: «Обещаю заплатить предъявителю сего всё, что он захочет».
— А обеспечение? — спрашивали наивные.
— Моё слово, — отвечал Мамон. — А слово — это всё. Особенно если его не сдерживать.
Люди брали. Им казалось, что они богатеют. На самом деле они просто обменивали своё время на бумажки, которые Мамон печатал в неограниченных количествах.
Котелок с золотом стоял в стороне. Никто не спрашивал, что внутри. Все верили, что там что-то есть.
— Золото — это тоже обещание, — объяснял Мамон. — Только тяжёлое. А мои бумажки лёгкие. Их удобнее носить.
Он говорил всем так:
— Тяжело в учении — легко в бою.
---
ГЛАВА 5: УЧЕНИЕ И БОЙ
Учение у него было — нарушить все существующие заветы Творца мира, советы.
— Не укради? — переспрашивал Мамон. — А я не краду. Я просто печатаю. Это другое.
— Не лги? — Я не лгу. Я обещаю. А обещание — это не ложь. Это будущее, которое может не наступить. Но кто знает будущее? Никто. Значит, я не лгу.
— Возлюби ближнего? — А я люблю. Я даю ему возможность взять в долг. Это ли не любовь?
Но хруст повторился. Громче. Отчётливей.
И вдруг все поняли: за всей этой беготнёй за бумажками, за обещаниями, за долгами, за войнами — есть что-то простое. Что-то, что нельзя напечатать. Что-то, что нельзя продать.
Огурец.
Солёный.
Хрустящий.
Который можно взять, открыть банку, и съесть.
С теми, кто рядом.
Без долгов.
Без обещаний.
Просто так.
Мамон в своём кабинете тоже услышал хруст. И вдруг понял, что его бумажки — просто бумажки. А настоящая ценность — в том, что он никогда не пробовал.
В простой жизни.
В росе на траве.
В руке друга.
— Кажется, я ошибся, — прошептал он. — Кажется, я всё это время играл не в ту игру.
Но было поздно. Или рано? Кто знает.
---
ГЛАВА 10: ФИНАЛЬНЫЙ АККОРД
Архитектор поймал планету, подбросил её, поймал снова.
— Ну что, братья, — сказал Он. — Похоже, этот раунд за нами.
— За нами? — переспросил Атом. — А разве мы играли?
— Мы созерцали. А созерцание — это тоже игра. Только без правил. И без победителей.
— А Мамон?
— А Мамон теперь будет должен сам себе. По-настоящему. Он родился из пустоты — в пустоту и уйдёт. Но сначала ему придётся заплатить все долги, которые он наобещал.
— А чем платить, если ничего нет?
— Собой. Это единственная валюта, которая всегда при тебе.
Внизу, на планете, Мамон Антихристович стоял посреди пустого кабинета. Бумажки разлетелись. Люди ушли. Отец из Ада больше не звонил.
Только ветер — Бигбивпаф — шелестел за окном.
— Ну что, сынок, — прошептал ветер. — Доигрался?
Мамон молчал. Он смотрел на свои руки. Пустые. Как и мысли.
А потом улыбнулся.
— Знаешь, — сказал он ветру, — а ведь я впервые за всё время ничего не должен. Даже себе.
— И что чувствуешь?
— Хруст.
— Чего?
— Тишины. Она хрустит. Как огурец. Солёный.
Ветер засмеялся. Тихо, ласково.
— Добро пожаловать в реальность, Мамон. Здесь ничего нет. Кроме всего.
И Мамон шагнул в эту реальность.
Босиком.
По росе.
Навстречу утру.
---
А на Звезде Атом и Люций закрыли банку. Пустую.
— Ещё одна история, — сказал Атом.
— Ещё один урок, — добавил Люций.
— Чему он научил?
— Тому, что долг — это иллюзия. А обещание — это игра. Выходить из игры можно в любой момент. Достаточно перестать верить в бумажки и начать верить в хруст.
— В хруст?
— В хруст. Это самое честное, что есть.
Архитектор подбросил планету в последний раз, поймал и положил в карман.
— Пойдёмте, братья. Завтра новый день. Новые игры. Новые мамоны. Новые прозрения.
— А сегодня?
— Сегодня — хруст.
И они хрустнули.
Все трое.
И ветер с ними.
И вся вселенная.
Потому что хруст — это единственный звук, который не лжёт.
Даже когда кажется, что всё потеряно.
Особенно когда кажется, что всё потеряно.
---
КОНЕЦ ПРИТЧИ.
Основа мысли.
Притча Мамоне Антихристовиче.
И тут в процессе давления.
Из бездны в виде лавы.
Вытик он.
Имя его Мамон Антихристовичь.
Его по родила пустота мысли.
Он был сам себе должен.
Ибо слишком много у батьки в аду.
Во снах на обещал.
И все обещания как ложка дегдя.
В бочке с мёдом с себя списал.
Всех обмазал лукавой долговой парукой.
Пока Архитектор мир творил.
Атом Созерцатель созерцал,
А Люцый Революцый души в раю.
После ада считал.
И тут этот персонаж.
В двадцатом веке смыл с себя.
Всякий макияж.
Он знал что ему не светит Рай.
А ад немного не та перспектива.
Там батя точит на него вилы.
Буду здесь упражнятся.
Мне должнеку неизвестности.
Плане обещаний.
В США Америке.
С их котелком и печатным станком.
Нечего стеснятся.
И этот гад превзашол.
На планете земля.
В аду своего батю.
Князя тьмы отца.
Мамон Антихристовичь.
Всем обещание в долг заплатил.
И на следующий секунду как и те кто играют по его правилам.
Просто забыл.
Он говорил всем так.
Тяжело в учении легко в бою.
Учение у него было нарушить все.
Существующие заветы.
Творца мира советы.
А бой с батькою будет в аду.
Вот оно воинство в бреду.
Все верят в этот бред.
Продают долг в долг.
Которого по факту нет.
Нечего не приснилось.
Утверждал сам себе он.
Я всё послушал.
Под батькиным сукном.
Архитектор.
Стоит у вращается в руке планету.
Как баскетбольный мяч.
Да говорит братья.
У дьявола поколение.
Одно из задач.
Вечного идиотского сопратевления.
А эти оба созерцают.
И миру на этот беспредел.
С хрустом соли земли.
Честно на провал.
Этих идей намекают.
