Есть фразы, которые прожигают жизнь насквозь.
Их говорят не для тебя. В спину. Между делом. Или бросают вместе с мусором в общую кучу, когда думают, что ты не слышишь.
2018 год. Мы только начали заниматься этим местом. И первое, что пришлось сделать — расчищать территорию. Вывозили всё, что люди оставляли после себя за долгие годы. Тонны.
Те, кто ходил сюда с внуками, смотрели косо. Им не нравилось, что кто-то появился. Они привыкли к своей свободе — свободе оставлять после себя горы отходов и называть это «диким отдыхом».
Два года мы пытались получить этот участок. Тот самый, который никому не был нужен. Когда нашли хозяина, у нас было 3% от нужной суммы.
Мы искали тех, кто захочет вложиться в это дело, заниматься им вместе. Приходили люди, смотрели на лес, который никто не убирал годами, и говорили одно и то же: «Это безумие».
Никто не верил.
Мы заняли где только можно. Взяли кредит, который тогда казался космическим. И всё-таки мы это сделали — купили участок, начали работать, начали осваивать.
Но чувства, что это наше, не было ещё несколько лет. Оно приходило по чуть-чуть, год за годом.
А потом был тот самый вечер.
Мы только что построили первую террасу. Уставшие после тяжёлого дня.
Придумывали название будущему месту. Тому самому, которое расчищали, куда вложили последние деньги и силы. А сейчас построили террасу и поставили на ней всего шесть столиков. Без навеса. Под открытым небом. Мебель собрали с миру по нитке.
Столько сделано — а тут сидишь и думаешь: всего шесть столиков.
Идей было много, но всё не то. Слова скользили, но не цеплялись.
Рядом, на пляже, собиралась компания тех самых — кто считал это место своим.
Мусор для них был привычной частью пейзажа. Они могли не выносить, а просто бросить. Кто-то из них даже говорил: «Я езжу сюда много лет, и мне это абсолютно не мешает. Для меня главное, что я хожу сюда один».
В тот вечер они уходили после дня отдыха. И перед уходом сделали то, что делали всегда: собрали в пакет то, что накопилось за день, и бросили в общую кучу, которую мы готовили к вывозу.
Они не знали, что мы рядом. Думали, одни.
И тогда я услышал фразу, брошенную не для меня:
— Ещё одно дикое место забрали.
В эту секунду всё остановилось.
Не злость — злость пришла потом. Сначала было чувство узнавания. Как будто все эти два года борьбы, всё, что вывезли, все отказы, все косые взгляды — как будто всё это вело к этой секунде. К этому пакету. К этой фразе.
Я встал и сказал вслух. Меня как осенило в этот момент:
— Хотите дикое? Будет вам дикое. Так и назовём.
Потом это название работало само. Гости, приезжая, говорили: «Ну а чего вы хотели, это же Дикое место», когда что-то шло не по плану. Оно отсеивало тех, кому нужно стерильное счастье из каталога, и притягивало тех, кто искал другого — воздуха, простора, тишины.
Мы не придумывали название под концепцию. Мы просто назвали то, что уже было.
Многие из тех самых туристов, что ходили сюда годами, продолжают приезжать. Всё так же недовольны, что кто-то появился. Но пользуются всем — санузлом, удобным подъездом, урнами. И, если честно, без них было бы не так дико.
Я всегда считал: если решил делать своё — ты должен в это беззаветно верить. Если не ты, никто не поверит. Люди верят тебе, если ты веришь в себя. Это заставляет вставать, даже когда больно падать.
Иногда обидная фраза, брошенная в спину, становится лучшим названием. Главное — услышать её в нужный момент и не пропустить.
«Дикое место» — это не про домики и не про баню. Это место, где каждый может найти что-то своё. Для кого-то — тишину и возможность побыть одному. Для кого-то — отдых, о котором давно мечтал. Для нас — возможность делать то, во что веришь.
А вера — это то, что заставляет вставать по утрам. Даже когда сил нет. Даже когда кажется, что всё против тебя. Просто встаёшь и делаешь.
Если захотите увидеть всё своими глазами — приезжайте в «Дикое место». Или просто напишите нам — расскажем как добраться, что взять с собой, где можно прогуляться и где можно остановиться.