Митя позвонил мне в октябре 2021 года и сказал: «Всё, я уезжаю. В Кострому. Насовсем».
Тогда я решил, что он шутит. Ну или что у него что-то случилось — с работой, с женой, с головой. Митя прожил в Москве двадцать два года. Снимал квартиру в Бутове, работал в проектном бюро, ездил на метро по сорок минут в одну сторону. Как все. Как и мы все.
Я сказал: «Ладно, давай». Через три месяца он уехал.
А потом — вот что странно — перестал жаловаться. Совсем. Я привык, что каждый наш разговор начинался с «ну ты представляешь, пробки», «ну ты представляешь, аренда подорожала», «ну ты представляешь, опять в метро кто-то...» А тут — тишина. Пишет что-то про баню. Про огород. Про то, что купил велосипед.
Прошлым летом я не выдержал и поехал к нему. Хотел увидеть все своими глазами.
Как он вообще решился
Митя — не романтик и не дауншифтер. Он инженер-конструктор, любит Excel и смотрит футбол. Никаких экоферм и «жизни в гармонии с природой» — это не про него.
Идея про Кострому возникла случайно. Летом 2020 года он поехал туда на выходные с приятелем — просто посмотреть, без каких-либо планов. И что-то щелкнуло. Он потом рассказывал: «Я шел по набережной, там была такая старая деревянная беседка, и я вдруг подумал: а почему бы и нет?»
Не «почему да». А «почему нет». Это важная разница.
Он начал считать. Квартиру в Бутове — однокомнатную, тридцать два метра — он снимал за 42 тысячи в месяц. В Костроме за те же деньги можно снять трёхкомнатную в центре. Или купить небольшой дом на окраине примерно за полтора миллиона. Для сравнения: в Москве эта однокомнатная квартира в Бутове стоила бы восемь-девять миллионов. Минимум.
Он перевел работу на удаленку — бюро согласилось без лишних разговоров, пандемия все упростила. Зарплату немного урезали — было 95 тысяч, стало 78. Но в Костроме 78 тысяч — это совсем другие деньги.
Он уехал в январе 2022 года. Один, с двумя чемоданами и кошкой Матильдой.
Что я увидел, когда приехал
Ехал на «Ласточке» — три с половиной часа с Ярославского вокзала, без пересадок. Честно говоря, даже не устал.
Митя встретил меня на вокзале. Загорелый — в июле это нормально, но он был прямо... какой-то другой. Не то чтобы помолодел, нет. Просто на его лице не было этого московского выражения — когда человек немного напряжен, словно в ожидании очередной проблемы.
Привез меня к себе. Он снял половину деревянного дома — вот прямо дома, со своим входом, палисадником, сараем. Хозяйка — тетя Валя, лет шестидесяти пяти, — живет в другой половине. Берет с него 18 тысяч в месяц. За дом. С огородом.
Я стоял в этом огороде и что-то говорил, а сам думал о своей московской квартире — студии в Люблино за 58 тысяч, где окно выходит на стену соседнего дома.
Мы пили чай на веранде. Реально — на веранде. С видом на яблони.
Митя не хвастался. Он просто рассказывал. О том, что научился печь хлеб — «по вечерам делать нечего, вот и...» О том, что везде ходит пешком, город маленький, машина почти не нужна. О том, что познакомился с соседями — вот это вообще удивительно, за двенадцать лет в Москве он ни разу не разговаривал с соседями по площадке дольше десяти секунд.
Чего ему не хватает — он сам сказал
Я прямо спросил: ну и чего нет? Чего не хватает?
Он задумался. Не отмахнулся, а действительно задумался, секунд на тридцать.
«Нормальных суши нет, — говорит. — То есть есть, но не те. И кино — одно здание, четыре зала, репертуар скромный. Ещё... врачи. Это серьёзно. Нормального стоматолога надо искать, и цены бывают неожиданные. Узкие специалисты — некоторых просто нет, едешь в Ярославль или Москву».
Всё. Это весь список. Суши, кино, врачи.
Я ждал чего-то ещё. Тоски по темпу, по возможностям, по «движухе». Не дождался.
«Слушай, — говорю, — а скучно не бывает?»
«Бывает, — отвечает. — Но я понял, что в Москве мне тоже было скучно. Просто там я ещё и устал».
Вот это я запомнил. С тех пор эта мысль не дает мне покоя.
Что это значит — если честно
Я не агитирую переезжать. Правда, нет. У каждого своя ситуация: дети, работа, родители, привязанности. Москва дает возможности, которых объективно нет в Костроме, — и карьерные, и медицинские, и образовательные.
Но вот что я понял, пока ехал обратно на «Ласточке» и смотрел в окно на поля.
Митя не убежал от жизни. Он переосчитал её. Взял и посмотрел: что я реально использую из всего, что Москва даёт? Выяснилось — не так много. Суши и кино. Остальное — метро, пробки, шум, цены, соседи через стенку.
Он не стал счастливее от того, что переехал в маленький город. Он стал счастливее от того, что перестал тратить силы на борьбу с городом, который его не замечал.
Это немного другая история, не из серии «в провинции лучше». Это история о том, что у каждого своя цена за ту или иную жизнь — и иногда стоит пересчитать ее заново.
Я вернулся в Москву. Выхожу на Таганской, иду к своему дому, окно — в стену.
Думаю о Митиной веранде.
Послесловие, которое я не планировал
Через месяц после поездки позвонила Катя, моя коллега. Спросила: «Ты же был у того, который уехал в Кострому? Расскажи».
Я рассказал. Она молча выслушала, а потом спросила: «А ты сам не думал?»
Честно говоря, думал. После той поездки — думал.
Но пока сижу здесь. Сижу и думаю.
А вы сталкивались с тем, чтобы кто-то из ваших близких вот так взял и уехал из большого города? Вернулся потом или нет? Напишите в комментариях, мне правда интересно — таких историй, наверное, гораздо больше, чем кажется.