Середина семидесятых – время, когда советский туризм переживал настоящий расцвет. Страна жила за закрытыми границами, загранпаспорт был привилегией немногих, а душа человека требовала путешествий. И люди находили выход: под песни Высоцкого и Городницкого, с тяжёлым рюкзаком за плечами и картой в кармане, они уходили в горы, леса, сплавлялись по рекам. Туризм внезапно перестал быть занятием закалённых таёжников и геологов – он стал массовым, доступным, почти обязательным атрибутом жизни советской молодежи.
Появились официальные плановые маршруты с размеченными тропами, оборудованными стоянками, турбазами. На предприятиях раздавали путёвки в походы на разные живописные маршруты. Именно таким маршрутом и был 30-й всесоюзный под названием «Через горы к морю». Старт у посёлка Хаджох, финиш в Дагомысе, несколько дней пути, Кавказский хребет, переходы через перевалы и в конце – черноморское побережье. Среди профессиональных туристов этот маршрут считался слишком простым и людным, почти курортным. По нему водили детей.
Но горы есть горы – и они не делают скидок на уровень подготовки.
Пятьдесят три человека на одном маршруте
Группа №93 собралась пёстрая. 53 человека из разных уголков Советского Союза – украинцы, жители Средней Азии, москвичи, провинциалы. Инженеры, рабочие, преподаватели, механики, совсем молодые студенты. Большинство получили путёвки на работе и приехали сюда не за спортивными рекордами, а за отдыхом: посидеть у костра, выпить с новыми знакомыми, пройтись по красивым местам, почувствовать себя немного ближе к природе. Вполне человеческие, понятные желания.
Но 53 человека – это очень много для одной туристической группы, ведь такое количество людей требует высокой организации, чёткой иерархии и опытного руководства.
Первые пять дней группа провела на турбазе под руководством опытного инструктора Алексея Агеева. Люди ходили в тренировочные выходы по окрестностям, знакомились друг и другом и потихоньку обживались. По свидетельствам участников, тренировки органично сочетались с вечерними посиделками, гитарой и выпивкой – советский турист в этом смысле ничем не отличался от любого другого человека, приехавшего на отдых. За пять дней сложились компании по интересам, появились неформальные лидеры, завязалась дружба, и туристы расслабились.
А потом Агеев уехал. Ему нужно было возвращаться в школу – он работал учителем, и начинался учебный год. Группу он оставил на двух своих помощников.
Студенты вместо инструкторов
Алексей Сафонов и Ольга Ковалева были студентами Донецкого сельскохозяйственного института. Молодые, с туристическим опытом – но опытом личным, а не опытом руководства. Тридцатый маршрут каждый из них проходил всего второй раз, а в роли инструкторов - таки и то вообще первый. Официальных инструкторских сертификатов у них не было; ребята они просто оказались под рукой, когда более квалифицированных людей для веден я похода не нашлось. Вот такая вот халатность организаторов этого похода.
Авторитет в подобной ситуации – вещь хрупкая. Среди 53 человек было немало тех, кто был старше своих инструкторов, кто успел послужить в армии, кто привык сам принимать решения. И слушаться двух студентов они были готовы ровно до тех пор, пока всё шло гладко.
Утром 9 сентября группа вышла на маршрут. Первый день прошёл по плану: долина реки Белой, приют Тепляк, ночёвка на восточном альпийском склоне горы Гузерипль. Вечером отмечали чей-то день рождения, и гулянка не утихала до рассвета.
Неудачное утро
Рано встать после такой ночи не получилось. Накормить пятьдесят человек с похмелья было тоже задачей не из простых. Группа потеряла три часа. Казалось бы, немного, но именно этих трёх часов им впоследствии и не хватило.
Небо с утра было серым и тяжёлым, тучи шли низко. Погода не обещала ничего хорошего. Но инструкторы приняли решение выходить, потому что впереди был относительно лёгкий переход до приюта Фишт, который в нормальных условиях занимает около часа. Группа двинулась.
Сначала пошёл дождь. Потом похолодало. Потом с неба повалил снег, температура упала резко, и вслед за снегом налетел ветер такой силы, что люди с трудом удерживались на ногах. Группа к тому моменту уже вышла из зоны леса и оказалась на открытом альпийском плато – голом, продуваемом насквозь, без единого укрытия.
Инструктор Алексей Сафонов позже рассказывал следователю:
«Я вырос в горах, ходил с отцом на Эльбрус, но ничего подобного в своей жизни не видел».
Туристка Людмила Косякова вспоминала:
«Вдруг поднялся ветер такой силы, что невозможно было удержаться на ногах. Через несколько минут сдуло как пушинку одного из наших туристов – Феликса Шинова. Мы видели, как с огромной быстротой он пролетел по равнине и его унесло в пропасть. Он даже не успел крикнуть».
Видимость упала до двух-трёх метров. Тропа исчезла под снегом. Люди не могли видеть друг друга.
Раскол
Именно в этот момент – в буране, на открытом склоне, когда один человек уже погиб, когда люди начали падать от холода и усилившегося ветра – инструкторы остановились и начали совещаться. Не отдавать приказы, не выводить людей, а совещаться, обсуждая варианты с теми самыми туристами, которые сами уже находились в состоянии паники. Вернуться к пастушьему балагану, где они недавно были? Идти вперёд, к Фишту? Укрыться в лесной зоне в трёхстах метрах ниже?
Пока шли обсуждения, среди группы появились другие голоса. Крепкие ребята с военным прошлым, привыкшие к тому, что решения принимаются быстро и без лишних слов предложили свой вариант – вперёд, к спасительному лесу. И часть группы пошла за ними.
Группа раскололась, и для многих это решение стало роковым.
С инструкторами осталось около двадцати человек, которые двинулись назад, вниз, к балагану. Путь занял полтора часа вместо нескольких минут. По дороге в пропасть сорвался Семён Дужанский и чудом застрял на узком уступе. Его друг Николай Загорянский крикнул ему сверху:
«Сеня, мы сейчас!», на что тот ответил из темноты:
«Не надо, Коля, засыплешь меня и свалишься сам. Когда устроитесь – кинь верёвку».
Дужанский держался. Остальные продолжали спускаться.
Балаган и те, кто не вернулся
В пастушьем балагане группу встретили двое пастухов. На двоих у них была одна пара сапог. Инструктор Ольга Ковалева ослепла от снежной сечки – колючий снег разъел ей глаза. Сафонов, не дав себе даже отогреться, ушёл обратно в буран искать потерявшихся.
Пастух Виталий Острецов раз за разом выходил на склон. Он приводил людей, просил укрывшихся парней помочь. Те выходили на пять метров от двери балагана, немного стояли, потом возвращались, после чего рассказывали, что никого не нашли. Под пихтой в глубоком снегу лежала без сознания девушка. Острецов нашёл её, нашёл ещё двух туристов под деревьями, нашёл тех, у кого уже не было сил идти.
Та часть группы, что пошла за неформальными лидерами вниз по склону к балке Могильной, добралась до лесной зоны. Они разожгли костёр. Борис Колосов вспоминает, что те, у кого хватило сил дойти – выжили. Остальные, которые обессилели на склоне, падали в сугробы, звали на помощь, слышали в ответ лишь тишину или треск ветвей в буране. По слухам, некоторые из тех, кто грелся у костра, не просто отказывались помогать – они забирали у замерзающих тёплые вещи, медикаменты и еду.
Дина Нейман умоляла не бросать её. «Ради детей. У меня их двое», – говорила она.
Рядом стояли Михаил Решкин, Валерий Соколов и преподаватель Владимир Третьяков.
«Дина, не бойся, мы тебя не оставим. Полежи немножко, мы скоро придём», – произнёс Третьяков.
И они ушли и не вернулись.
На суде Соколов скажет следователю:
«Если бы мы всем помогали, было бы больше трупов».
Остаться человеком
Но среди 53 человек были и другие.
Виталий Галушка из Запорожья обмороженными руками рубил сучья для костра и в итоге отдал свой спальный мешок двум обессилевшим девушкам – сам остался без защиты от мороза. Рабочий Валерий Никитенков нёс на себе Дину Нейман и Зою Губу, пока не выбился из сил. Его сменил семнадцатилетний повар из Днепропетровска Игорь Коляда, и оставался рядом с девушками до последней минуты.
Электросварщик из Жданова Михаил Осипенко заметил, что Светлана Ветрикуш совсем обессилела. Он взял заброшенный рюкзак с едой и ушёл, чтобы принести его для неё. А потом он заблудился в буране и погиб.
Светлана осталась одна под огромной пихтой. Без тёплых вещей, без спичек, без еды. Трое суток – с 10 по 13 сентября – она боролась в одиночку. Соорудила шалаш из веток и папоротника, утоптала вокруг дерева тропу в снегу и ходила по кругу, не давая себе остановиться, чтобы не замерзнуть . Только 13 сентября, услышав вертолёт, она выбралась из укрытия и начала карабкаться по осыпному склону навстречу спасателям – беззвучно плача, уже почти без сил. Светлана оказалась единственной, кого поисковики нашли живой.
Опоздавшие спасатели
Спасательная операция началась поздно, потому что никто своевременно не сообщил о трагедии. Группа №94, шедшая следом и встретившая пострадавших в балагане, развернулась и ушла на турбазу, где не подняла тревогу. В это время люди замерзали в горах.
Спасатели рассказывали потом о страшных находках. Молодой парень лежал на склоне с гитарой, в лёгкой штормовке, с улыбкой на лице. В его рюкзаке нашли тёплые вещи, еду и всё необходимое. Вокруг него рос целый лес дров. Он умер от переохлаждения, ускоренного алкоголем, так и не добравшись до рюкзака, так и не сообразив разжечь костёр.
В итоге 21 человек погиб, десятки получили травмы различной степени тяжести.
Советские газеты написали об этом скупо – лишь несколько коротких заметок без имён, и подробностей. Суд состоялся, директора турбаз получили сроки, метеоролога едва не осудили, но оказалось, что у него не было оборудования для прогнозирования таких явлений. Сафонов и Ковалева прошли по делу свидетелями: без сертификатов они формально не имели права вести группу, а значит, с юридической точки зрения, как будто и не вели. Тех, кто отталкивал умирающих от костра, не тронули, записав произошедшее на состояние аффекта.
Один из подсудимых, отвечая на вопрос следователя о том, что он видел вокруг себя в момент гибели товарищей, написал в показаниях:
«Снег на деревьях и кустарнике, траве создавал очень красивый пейзаж».
Такой вот странный итог этого печального события. Я тоже не буду судить и выносить вердикты, хотя, конечно, виноватых в той истории более чем достаточно. И конечно, буду рад вашему мнению в комментариях.