Весна входит в город, как любовница, не спрашивая разрешения, — пахнет талым снегом и обещанием, кружит голову быстрее любого абсента. Мы раздеваемся медленно, сбрасывая не только пальто, но и кожу прежних зим, ту самую, что защищала, но мешала дышать. В поцелуях появляется что-то первобытное, почти звериное, как у проснувшихся после спячки — мы вдруг вспоминаем, что тела умеют говорить на языке,