Мачеха сказала отцу: «Немедленно увози свою дочь отсюда, подальше от моего сына», и восьмилетнюю девочку посадили в машину.
Соня сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. За стеклом мелькали дома, деревья, фонари. Её знобило, голова гудела, а в горле стоял противный комок. Но она не плакала. Она уже давно разучилась плакать, когда дело касалось папы и его новой семьи.
Папа вёл машину молча. Иногда поглядывал в зеркало заднего вида, будто хотел что-то сказать, но не решался.
Соня прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Ей было девять лет, и она уже хорошо понимала, что происходит. Она — лишняя. Ненужная. Помеха в идеальной жизни папы, его новой жены Кристины и их маленького сына Димочки.
Всё началось три года назад, когда родители развелись. Соня тогда не очень понимала, почему папа уходит. Мама объясняла что-то про «так будет лучше для всех», но лучше не стало. Папа переехал в другую квартиру, потом женился на Кристине, потом родился Димочка.
А Соня осталась где-то на обочине этой новой жизни.
Каждые выходные папа забирал её к себе. Так договорились родители, так было записано в каких-то бумагах. Соня ехала с маленьким рюкзаком, в котором лежали пижама, зубная щётка и любимый плюшевый заяц. Она надеялась, что однажды всё изменится. Что папа снова станет тем папой, который катал её на плечах и читал сказки на ночь.
Но у папы теперь была другая жизнь. И в этой жизни для Сони почти не оставалось места.
В квартире у папы не было детской для неё. Соня спала на раскладном диване в гостиной. Диван был жёсткий, с продавленными пружинами. По ночам они впивались в бок, и Соня ворочалась до утра.
Утром начинался другой кошмар — завтрак.
Кристина готовила оладьи. Каждую субботу и воскресенье — оладьи. Толстые, масляные, с подгоревшими краями. От запаха Соню мутило, но она боялась сказать об этом. Один раз попробовала — Кристина обиделась и не разговаривала с ней весь день.
А потом родился Димочка.
И всё стало ещё хуже.
Теперь всё внимание папы и Кристины было сосредоточено на младенце. Соня сидела в углу с планшетом и смотрела мультики, пока взрослые носились вокруг кроватки. Её не замечали. Не спрашивали, как дела в школе. Не играли с ней. Не читали книжки.
Она просто существовала. Как мебель. Как тот неудобный диван, на котором спала.
В ту пятницу Соня не хотела ехать к папе. Она стояла в прихожей, уже одетая, с рюкзаком за спиной, и смотрела на маму.
— Мам, можно я останусь?
Мама присела перед ней, взяла за руки.
— Что случилось, зайка?
— Я там не нужна, — тихо сказала Соня. — Они меня не замечают. Кристина смотрит так, будто я мешаю. А папа... папа только с Димочкой.
Мамины глаза стали грустными.
— Я знаю, что тебе тяжело. Но папа тебя любит. Просто... у него сейчас много забот.
— Он любит Димочку. Не меня.
— Это не так, Сонечка. Ты его дочь. Он всегда будет тебя любить.
Соня хотела возразить, но в дверь позвонили. Папа приехал.
Выходные начались как обычно. Соня сидела на своём диване, смотрела мультики. Кристина носилась с Димочкой, папа помогал ей. Ужинали молча — Соня ковыряла макароны, слушая, как взрослые обсуждают какие-то свои дела.
Ночью она почти не спала. Пружины впивались в спину, из детской доносился плач Димочки, Кристина вставала к нему каждые два часа.
Утром Соня проснулась с головной болью. Во рту был странный привкус, тело ломило.
— Завтракать! — позвала Кристина.
Соня села за стол. Перед ней стояла тарелка с оладьями. Масляными, с подгоревшими краями. Запах ударил в нос, и желудок скрутило.
Она взяла вилку, отрезала кусочек. Поднесла ко рту.
И её вывернуло прямо на стол.
— Господи! — Кристина вскочила, отшатнулась. — Что это такое?!
Соня сидела, тяжело дыша. Её трясло, перед глазами плыли пятна.
— Она заразная! — голос Кристины стал визгливым. — Андрей, она заразная! Убери её от Димочки!
Папа подошёл, потрогал Сонин лоб.
— Она горячая. Температура.
— Вот! Я же говорю! Это какая-то инфекция! Немедленно увози её отсюда! Подальше от моего сына!
Соня смотрела на мачеху и видела в её глазах что-то страшное. Не беспокойство — отвращение. Будто Соня была не ребёнком, а чем-то грязным, опасным.
— Кристина, подожди, — начал папа.
— Нет! Я не буду ждать! Если Димочка заболеет из-за неё...
— Она моя дочь.
— А Димочка — мой сын! И твой тоже, между прочим! Ты что, хочешь рисковать здоровьем младенца ради... — она махнула рукой в сторону Сони.
Папа молчал. Соня видела, как он колеблется. Как смотрит то на неё, то на Кристину. И она уже знала, что он выберет.
— Хорошо, — сказал папа тихо. — Я отвезу её к маме.
Соня не удивилась. Она встала из-за стола, прошла в гостиную, собрала свои вещи. Руки дрожали, голова кружилась, но она не плакала.
В машине папа пытался оправдываться.
— Сонечка, ты пойми... Димочка маленький, у него ещё нет иммунитета. Мы не можем рисковать.
Соня молчала.
— Я тебя люблю. Правда люблю. Просто сейчас... сложная ситуация.
Она по-прежнему молчала.
— Когда поправишься — сразу приезжай. Хорошо?
Соня отвернулась к окну и закрыла глаза.
Дома мама ничего не спрашивала. Просто обняла, отвела в ванную, помогла переодеться. Дала тёплое питьё, уложила в кровать.
— Поспи, зайка. Всё будет хорошо.
Соня лежала в своей комнате, смотрела на потолок. Здесь всё было знакомое, родное. Обои с единорогами, которые она сама выбирала. Книжная полка с любимыми сказками. Плюшевый заяц на подушке.
Из гостиной доносились голоса. Мама с кем-то разговаривала по телефону.
— Да, у неё температура... Нет, я справлюсь... Андрей, она твоя дочь! Ты мог бы хотя бы остаться... Понятно. Как всегда...
Соня накрыла голову одеялом, чтобы не слышать.
Болела она неделю. Обычная простуда, ничего страшного. Мама отпросилась с работы, сидела рядом, читала книжки, готовила куриный бульон. Соне было хорошо — тепло, спокойно, безопасно.
Папа звонил два раза. Спрашивал, как она себя чувствует. Обещал приехать, когда поправится. Не приехал.
Когда Соня выздоровела, мама села с ней на кухне.
— Зайка, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О папе. О твоих поездках к нему.
Соня напряглась.
— Я не хочу больше туда ездить.
— Я знаю, — мама взяла её за руку. — И я не буду тебя заставлять.
— Правда?
— Правда. Но папа... он всё равно твой папа. Он любит тебя, просто не всегда умеет это показать.
Соня молчала. Она не была уверена, что папа её любит. После того, как он отвёз её домой по требованию Кристины, после того, как выбрал Димочку, а не её — она уже ни в чём не была уверена.
Прошёл месяц. Соня не ездила к папе, и он почти не звонил. Иногда присылал сообщения — «Как дела?», «Скучаю по тебе». Она отвечала коротко: «Нормально».
До дня рождения оставалась неделя.
Мама готовила праздник: заказала торт, пригласила друзей, договорилась с аниматором. Соня ждала этого дня. Ей исполнялось десять — первый юбилей.
За три дня до праздника Соня случайно услышала мамин телефонный разговор.
— Нет, я понимаю... Да, у него дела... Хорошо, я передам...
Мама положила трубку и вздохнула.
Соня вышла из своей комнаты.
— Это папа звонил?
Мама кивнула.
— Он не приедет на мой день рождения?
— Сонечка... У него работа. Он постарается, но не обещает.
Соня кивнула. Она не удивилась. Она уже давно перестала удивляться.
— Мам, можно я тебя кое о чём попрошу?
— Конечно.
— Если папа не придёт на мой день рождения... Я хочу, чтобы ты пообещала: я больше никогда не буду к нему ездить. Совсем.
Мама посмотрела на неё долгим взглядом.
— Ты уверена?
— Да. Если ему всё равно — значит, и мне тоже.
Мама помолчала.
— Хорошо. Обещаю.
День рождения начался с объятий. Мама разбудила Соню поцелуями, на кухне ждали любимые сырники — настоящие, воздушные, с ванилью. Не то что у Кристины.
В обед приехали гости. Друзья из школы, бабушка с дедушкой, соседская девочка Вика. Все смеялись, играли, ели торт.
Соня улыбалась, принимала подарки, задувала свечи. Но иногда поглядывала на дверь.
Папа не пришёл.
Ни к началу праздника, ни к торту, ни к вечеру. Ни звонка, ни сообщения.
Когда гости разошлись, Соня сидела на диване и смотрела на свои подарки. Их было много — книжки, игрушки, набор для рисования. Но чего-то не хватало.
Кого-то.
В дверь позвонили.
Мама пошла открывать. Соня слышала голоса в прихожей — мамин и... папин?
— Сонечка, — позвала мама. — Выйди, пожалуйста.
Соня вышла в коридор.
Папа стоял у двери. Уставший, взъерошенный, в руках — большая коробка.
— С днём рождения, доченька.
— Ты опоздал, — сказала Соня ровным голосом. — Праздник уже закончился.
— Я знаю. Прости. Я... — он запнулся. — Я привёз тебе подарок.
Соня смотрела на коробку. Она была большая, с дырочками по бокам. Внутри что-то шевелилось.
— Что там?
Папа поставил коробку на пол, открыл крышку.
Из коробки выглянула мордочка. Маленькая, пушистая, с огромными глазами и торчащими ушками. Котёнок мяукнул и попытался выбраться наружу.
— Это... это мне? — прошептала Соня.
— Тебе. Ты же всегда хотела котёнка.
Соня присела на корточки. Котёнок подошёл к ней, обнюхал руку, потом потёрся головой о ладонь. Он был тёплый и мягкий.
— Я весь день его искал, — сказал папа тихо. — Объездил три питомника. Хотел найти именно такого — рыжего, как ты просила.
Соня взяла котёнка на руки. Он прижался к ней и замурлыкал.
— Папа...
— Прости меня, Сонечка. За всё. За то, что не приезжал. За то, что не звонил. За то, что... — он сглотнул. — За то, что выбирал не тебя.
Соня молчала, гладя котёнка.
— Я понимаю, что тебе тяжело у нас с Кристиной. И я не буду больше заставлять тебя приезжать. Если не хочешь — не надо.
— Правда?
— Правда. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Всегда любил и буду любить. Просто... я не умею это показывать. Но я буду учиться. Обещаю.
Соня подняла на него глаза. Впервые за долгое время она видела в его взгляде что-то настоящее. Не усталость, не раздражение — боль. Он правда переживал.
— Как назовёшь? — спросил папа, кивая на котёнка.
Соня подумала.
— Рыжик.
— Хорошее имя.
Они помолчали. Котёнок продолжал мурлыкать.
— Пап, — сказала Соня тихо. — Я не хочу больше ездить к вам с Кристиной. Но... если ты будешь приезжать сюда... я буду рада.
Папа улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.
— Договорились.
С тех пор всё изменилось.
Соня больше не ездила к папе и Кристине. Но папа стал приезжать к ней сам. Каждые выходные — без исключений. Они гуляли в парке, ходили в кино, катались на велосипедах. Рыжик оставался дома, но всегда встречал Соню у двери, когда она возвращалась.
Кристина поначалу была недовольна. Соня слышала об этом от папы — он рассказывал честно, без утайки. Но папа сказал ей твёрдо: «Соня — моя дочь, и я буду с ней общаться». Кристина смирилась.
Когда Димочка подрос, папа стал брать его с собой на прогулки. Поначалу Соня напряглась — она боялась, что всё повторится, что папа снова забудет про неё ради сына. Но этого не произошло. Папа научился уделять время обоим детям.
Со временем Соня привыкла к Димочке. Он оказался весёлым, смешным малышом, который обожал играть с Рыжиком. Они строили вместе башни из кубиков, рисовали картинки, бегали наперегонки.
Кристина так и осталась чужой. Соня не испытывала к ней ни любви, ни ненависти — просто ничего. И это было нормально. Не обязательно любить всех. Главное — любить тех, кто тебе дорог.
Прошло три года.
Соне исполнилось тринадцать. На день рождения пришли друзья, бабушка с дедушкой, мама. И папа — вовремя, с цветами и подарком.
Когда все разошлись, они сидели на кухне втроём: Соня, мама и папа. Рыжик спал на диване, свернувшись клубком.
— Помнишь, как ты привёз его? — спросила Соня, глядя на кота.
— Помню, — папа улыбнулся. — Самый важный подарок в моей жизни.
— Почему?
— Потому что он вернул мне тебя.
Соня посмотрела на папу. Он изменился за эти годы. Стал внимательнее, теплее. Научился слушать. Научился быть рядом.
— Спасибо, пап.
— За что?
— За то, что не сдался. За то, что продолжал приезжать, даже когда я злилась на тебя.
Папа взял её за руку.
— Ты моя дочь. Я никогда не сдамся.
Рыжик потянулся на диване, зевнул и снова свернулся калачиком.
Соня улыбнулась.
Всё было хорошо. Наконец-то — по-настоящему хорошо.
