Севастопольский водолаз Иван Каширов служит в чрезвычайном ведомстве 14 лет. В прошлом году по итогам «Созвездия мужества» он был признан лучшим в своей профессии. На счету севастопольца множество операций по очистке акватории от боеприпасов — как времен Великой Отечественной войны, так и современных. А еще он был одним из тех, кто спасал Черное море после разлива мазута в результате аварии танкеров в декабре 2024 года в Керченском проливе
Ставка на ум
— Иван, расскажите про командировку в Анапу. В середине мая там обычно ветрено. Чем занимались, когда не было возможности погружаться?
— Когда было ветрено, спуски не проходили. Однако непрерывно велся мониторинг обстановки, выстраивалась стратегия дальнейших действий. Это одна из самых сложных операций в моей практике: агрессивная среда, в которой нужно было действовать очень грамотно, плюс огромные масштабы происшествия. Там ставки были не на технику, а на ум и физическую силу человека. Ведь даже транспортировку к берегу мешков с собранными нефтепродуктами мы осуществляли вручную, кораблям не подойти туда, глубины небольшие.
— Сколько водолазов во время работ одновременно погружались?
— Под воду ходили всегда две станции водолазов. Двое были под водой, двое находились на поверхности — руководитель водолазных спусков и страхующий.
— Каким образом вы убирали песок, чтобы добраться до мазута?
— Вручную, размывая эжекторами. Потом убирали мазут совком в мешки. Далее 100-200 метров сами тащили мешки на берег.
— На каком по размеру участке работали?
— На 15-километровом в прибрежных водах. Работали в шести зонах, где находились очаги мазута.
— Сколько мешков с мазутом за день собирали?
— Всегда это были десятки. Рекорд нашей группировки — 90 мешков за день.
— Как местные относились к вашей работе?
— С местными у нас были хорошие отношения по одной простой причине: они прекрасно понимали, что мы помогаем не только морю, но и им самим. Поэтому даже были случаи, что люди, видя, как мы работаем целый день на море, приносили нам попить и перекусить. Но главное, они тепло благодарили всех сотрудников МЧС России.
«Ребята, это не бочка!»
— Иван, в Севастополе нередко приходится извлекать из воды боеприпасы. Куда их отвозят?
— В случае, если перемещение допустимо, осторожно выносим их на берег и транспортируем на спецполигон, где пиротехники уничтожают их путем контролируемого подрыва. Иногда боеприпасы ликвидируем на месте обнаружения, когда состояние и тип взрывателя не позволяют выполнить буксировку и транспортировку.
— Поделитесь историей, когда приходилось взрывать их на месте.
— Однажды дайверы в районе поселка Орловка заметили странный предмет. Сначала они решили, что это бочка, и даже думали, что можно ее поднять и сдать на металлолом. Хорошо, что в последний момент передумали ее трогать, вышли на берег и позвонили в МЧС. Мы приехали, отправились на поиски. Побережье там протяженное, а ориентиров толком нет. Обнаружить предмет тогда довелось именно мне. Стали обследовать находку, а там — нетранспортируемая морская мина М-34! Помню, говорим дайверам: «Ребята, это не бочка, сдавать ее точно нельзя, а еще надо бы вам побыстрее отойти отсюда в безопасное место, так как ликвидировать мы ее будем здесь». Помню это невероятное ощущение, когда в первый раз наблюдаешь, как крутят машинку, звучат команды «Готов! Огонь!», — и вдруг под ногами земля трясется, поднимается в воздух столб брызг метров сто в высоту. Да, было непередаваемое чувство, что мы молодцы, сделали мир хоть немного безопаснее.
— На какой максимальной глубине вам доводилось работать?
— 75 метров. Всего я провел под водой 4000 часов.
— Видно, что за многие годы, отданные профессии, ваша любовь к ней не остыла.
— Когда путешествую по России, меня всегда тянет домой, к Черному морю, чтобы быстрее взять баллоны, выполнить задачу, пообщаться с коллегами. Меня спрашивают, мол, тебе не надоело? Да как же это может надоесть, ведь море исследовано только на 3%, мне еще работать и работать! А вообще, море похоже на девушку: его характер и поведение такие же переменчивые — от штиля до бури. Но любовь к этой стихии не проходит с годами, а только крепнет.
Наталья Данилова
Врез
Бухта Гильзовая
Среди наиболее масштабных работ севастопольских водолазов — очистка акватории городской бухты Гильзовая от наследия времен Великой Отечественной войны. Такое название бухте дали неспроста: в этом районе шли интенсивные бои и, как считают историки, затапливались целые арсеналы боеприпасов. Более 12 000 взрывоопасных предметов из этих вод подняли водолазы МЧС.
Врез2
Тот страшный день
Навсегда черным цветом в календаре памяти севастопольцев отмечен день 23 июня 2024 года, когда ВСУ провели террористическую атаку на город и нанесли ракетный удар по одному из самых крупных и посещаемых пляжей «Учкуевка». Тогда над золотым побережьем раскрылась выпущенная врагом западная баллистическая ракета ATACMS, в воду и на берег из ее контейнера обрушились сотни суббоеприпасов. Каждый размером с небольшое яблоко, но внутри смертельная начинка из взрывчатого вещества и мельчайших поражающих элементов.
Все произошло в полдень. Ранения различной степени тяжести получили более 150 граждан, четверо человек погибли, в том числе двое детей. Уже вечером того же дня на пляж прибыли пиротехники МЧС России: с металлодетекторами они обследовали берег, но ничего опасного не обнаружили. Утром 24 июня их работу продолжили водолазы в акватории. Дно «Учкуевки» и соседней «Любимовки» обследовали сантиметр за сантиметром в течение нескольких дней. На глубине от двух до пяти метров водолазы нашли четыре суббоеприпаса, которые уничтожили тремя контролируемыми подрывами на месте, так как транспортировать их было опасно.