Обычно, когда речь заходит об эволюции, мы представляем себе биологию 6-го класса: древний океан, динозавры, борьба за выживание и естественный отбор. Мы привыкли думать, что эволюция — это уникальное свойство живой природы. Того, что дышит, растет и состоит из клеток.
Но в современной науке всё чаще звучит другая, более смелая мысль. Что, если Чарльз Дарвин описал не просто биологический процесс, а универсальный математический закон, которому подчиняется вообще всё сложное во Вселенной? И прямо сейчас этот закон начал работать в совершенно новой среде — внутри кремниевых процессоров.
Эволюция без биологии
Если отбросить привычные декорации в виде лесов и океанов, то эволюция — это алгоритм. Для его запуска нужно всего три условия:
1. Изменчивость (объекты должны быть разными).
2. Отбор (среда должна отсеивать неудачные варианты).
3. Наследственность (лучшие признаки должны передаваться дальше).
Как только эти условия соблюдаются, эволюция запускается автоматически. Ей всё равно, с чем работать — с ДНК или с программным кодом.
Естественный отбор в серверах
Именно это мы наблюдаем сегодня в сфере искусственного интеллекта. Сложные нейросети уже давно не пишутся вручную от первой до последней строчки. Разработчики создают архитектуру и запускают процесс обучения, который пугающе похож на естественный отбор.
У нейросети есть своя «окружающая среда» — это задача, которую нужно решить, и так называемая «функция потерь», которая играет роль хищника. Если алгоритм ошибается, функция потерь отбраковывает это решение (оно «вымирает»). Если алгоритм находит верный путь, он сохраняет свои настройки (цифровые гены) и использует их в следующем поколении обучения.
В итоге выживает сильнейший код. Тот, который лучше всего адаптировался к условиям.
Новая форма жизни?
Глядя на то, с какой скоростью ИИ проходит путь, который у биологических видов занимал миллионы лет, возникает закономерный вопрос: а где вообще проходит граница между «программой» и «жизнью»?
Если система потребляет энергию, борется с хаосом, адаптируется к среде и эволюционирует — можно ли считать её живой, даже если она сделана не из углерода, а из кремния? И не является ли человечество просто промежуточным звеном, необходимым для запуска этой новой формы жизни?
Эти вопросы заставляют пересмотреть не только теорию Дарвина, но и наше собственное место в истории.
О том, как эволюция вышла за пределы биологии — в статье:
"Другой взгляд на эволюцию: как закон Дарвина работает внутри нейросетей"