Интернет ностальгирует по 2016 — году простых интерфейсов, понятных правил и ощущения, что всё только начинается. За прошедшее десятилетие Екатеринбург успел переформатироваться и изменился сильнее, чем кажется на первый взгляд. Причём не только визуально, но и ментально.
Для рынка недвижимости вообще и новостроек в частности 2016 и 2026 —две разные эпохи. В 2016 году Екатеринбург жил в логике восстановления после кризиса, а к 2026 миновал уже несколько переломов, которые сильно изменили образ жизни горожан и их понимание того, как и где хочется жить. Городские пространства трансформировались, а новые дома перестали быть просто местом ночёвки — они стали одновременно рабочим пространством, зоной отдыха и частью социальной среды.
От горизонтали — к вертикали
2016. В городе тогда строили преимущественно 14–16-этажные дома, высотки воспринимались, скорее, как исключение. Было модно «втыкать» «свечки» во дворы, а о квартальной застройке только-только начали задумываться.
Одновременно в городе начали развиваться и малоэтажные форматы. До бума на ИЖС было еще далеко, но эксперименты по возведению 3–5-этажных домов уже проводились. Пример — ЖК «Мичуринский» на Широкой речке.
2026. Средняя этажность новостроек сейчас составляет около 20 этажей, а 32-этажки никого не удивляют. Екатеринбург уверенно вошел в число регионов, где высотная застройка стала нормой. Изменился и масштаб самих проектов: вместо отдельных домов все чаще строятся крупные жилые кварталы в несколько очередей, рассчитанные на тысячи жителей.
От стремления к простору — к эргономике
2016.Кроме всегда популярных 1-комнатных квартир большим спросом пользовались 2-, 3- и даже 4-комнатные: люди стремились к максимуму пространства. Студии уже появлялись, но ещё не так массово.
2026. 4-комнатные квартиры сейчас почти не строят. Новостройки без 3-комнатных тоже не редкость. Покупательский спрос, а значит, и предложения застройщиков акцентируются на эргономике: студии составляют заметную часть рынка.
От места для парковки — к сценарию жизни
2016. Большинство дворов выглядели так: десятки припаркованных авто, пешеходные дорожки, стандартная детская площадка с минимальным набором снарядов. Если двор закрывали шлагбаумом, это считалось преимуществом: город еще не привык к мысли, что двор может быть чем-то большим, чем стоянка.
Впрочем, в отдельных проектах закрытые дворы появились задолго до того, как стали маркетинговым штампом. В том же «Мичуринском» дворы без машин были предусмотрены ещё на старте проекта в середине 2010-х.
2026. Двор без машин сейчас норма. Вообще двор стал заметно безопаснее и качественнее как среда: пространство перестало быть транзитным и приобрело рекреационную функцию.
От «где получится» — к личному месту
2016. Вопрос с автомобилем решался просто: машину ставили у подъезда. Во дворе, на проезде, иногда — на газоне (помните борьбу с «автохамами»?). Подземный паркинг считался опцией для богатых и воспринимался, скорее, как приятный бонус, чем как обязательная часть жилого комплекса.
2026. В современных кварталах автомобиль официально вытеснен из двора, а место для машины превратилось в отдельный продукт с конкретным ценником.
Но дефицит мест никуда не делся — особенно в плотно застроенных кварталах. Вынесение автомобилей за пределы двора действительно сделало среду чище и безопаснее. Однако исчезло простое и бесплатное решение вопроса парковки. Когда он решится и существует ли решение, которое устроит всех? Возможно, 2036-й даст ответ.
От лестничной клетки — к пространству опыта
2016. Подъезд был местом, через которое проходили в свою квартиру — и только. Стандартная отделка, почтовые ящики, лифт — на этом список требований заканчивался. Колясочные, кладовые или зоны ожидания встречались редко и воспринимались как элементы домов высшего ценового сегмента. Подъезд не считался частью жизни — это было техническое пространство между улицей и квартирой.
2026. Теперь входная группа — один из ключевых элементов, по которому жители оценивают дом. Дизайнерские холлы, мягкая мебель, навигация, панорамные окна, колясочные, велосипедные, «лапомойки», кладовые в подъезде стали привычной частью жизни.
От скрытых коммуникаций — к управлению из приложения
2016. О том, как устроен дом изнутри, задумывались редко. Коммуникации должны были просто работать: вода течёт, тепло есть, лифт ездит. Индивидуальные счётчики и диспетчеризация воспринимались как что-то новое и факультативное, а инженерные решения — как зона ответственности застройщика и управляющей компании, но не жителя.
2026. Инженерные системы стали частью повседневного взаимодействия с домом. Индивидуальный учёт тепла и воды, «умные» котельные, экономия энергоресурсов постепенно стали нормой для новых жилых комплексов.
От ориентации исключительно на квартиру — к фокусу на район
2016. Социальная инфраструктура в новостройках чаще всего воспринималась как перспектива. Покупатели соглашались на это как на неизбежность: главное — купить квартиру, а остальное со временем подтянется.
2026. Окружение стало одним из ключевых факторов выбора жилья. Девелоперы всё чаще говорят не о доме, а о районе, акцентируя внимание на близости школ, садов, парков, общественных пространств и транспортных узлов.
Да и сама покупка квартиры стала более осознанным выбором: горожане поняли, что комфорт не заканчивается за порогом и напрямую зависит от того, как устроен район вокруг. Жители всё чаще требуют от застройщиков и города комплексного подхода — с социальной инфраструктурой, заложенной не «потом», а на старте проекта.
Что дальше?
Возможно, в 2036 году мы будем улыбаться, вспоминая, что в 2026 гордились «лапомойками», дизайнерскими холлами и приложениями управляющих компаний так же, как в 2016 — охраной на воротах и шлагбаумом во дворе.
Но уже сейчас очевидно: за последнее десятилетие жилье в Екатеринбурге прошло путь от простого дома к сложной городской среде. И ещё через 10 лет, сравнивая город «тогда» и «сейчас», мы будем говорить, скорее всего, не про метры и этажи, а про то, насколько город научился жить внутри своих новых домов.