24 часа в одной квартире
Говорят, чтобы узнать человека, нужно съездить с ним в отпуск. Я бы добавила: или оставить его в своей квартире на сутки с больным ребенком. Когда возвращаешься и видишь, что твои трусы висят на батарее, а бывший муж варит кашу в твоем любимом халате — это либо любовь, либо конец света.
Первое, что я увидела, войдя в квартиру после работы — это Гена в моем халате.
Ситуация была настолько абсурдной, что я застыла в дверях с открытым ртом.
— Ты чего застыла? — спросил он совершенно невозмутимо. — Проходи, ужин готов.
— Это... это мой халат, — выдавила я.
— Знаю. — Он поправил пояс. — Мой остался в другой квартире, а этот висел в ванной. Очень удобный, кстати. И мягкий.
— Он мне великоват.
— А мне в самый раз.
Я засмеялась. Ситуация была настолько сюрреалистичной, что оставалось только смеяться. Мой бывший муж, успешный архитектор, стоял на моей кухне в моем розовом махровом халате и помешивал что-то в кастрюле.
— Тим спит? — спросила я, скидывая туфли.
— Дремлет в твоей комнате под телевизор. Температура нормальная, но слабость еще есть. — Он кивнул на кастрюлю. — Будешь ужинать? Я сварил суп.
— Ты умеешь варить суп?
— Я много чего умею, — он подмигнул. — Просто раньше не было случая показать.
Я прошла на кухню и села за стол. На мне была чистая тарелка, салфетка, даже цветочек в маленькой вазочке стоял. Гена явно постарался создать уют.
— Ты зачем это все? — спросила я.
— Чтобы ты чувствовала себя... — он замялся, подбирая слово. — Чтобы ты чувствовала, что о тебе заботятся.
— Гена...
— Я знаю, мы только начинаем. — Он сел напротив. — Но я хочу, чтобы ты привыкала. Чтобы знала: я не только для праздников. Я и для будней. Для супов, для уборки, для больничных.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Спасибо, — сказала я тихо.
— Не за что.
*Я вспомнила, как мы жили вместе. Гена никогда не готовил. Вообще. Максимум — яичница или бутерброды. Я думала, он не умеет. А он, оказывается, умеет. Просто не хотел. Или я не давала ему шанса. Или мы оба были другими. *
Мы поужинали. Суп оказался вкусным, на удивление. Гена сидел напротив и смотрел, как я ем, с таким довольным видом, будто выиграл в лотерею.
— Что? — спросила я с набитым ртом.
— Ничего. Просто смотрю.
— Это жутковато.
— Привыкай. Я теперь буду часто смотреть.
Я закатила глаза, но внутри приятно защемило.
После ужина он мыл посуду, а я пошла проведать Тимофея. Сын лежал в моей кровати, укутанный одеялом, и смотрел мультик.
— Мам! — обрадовался он. — А папа суп сварил! Вкусный!
— Я уже попробовала.
— А он сказал, что мы вечером будем чай пить и мультик смотреть. Все вместе. — Тим сиял, несмотря на болезнь. — Как раньше.
— Как раньше, — эхом отозвалась я.
— Мам, а папа останется на ночь?
Я замялась.
— Не знаю, малыш. Наверное, поедет домой.
— А зачем? — Тим нахмурился. — У него же теперь нет дома. Квартиру продали. А здесь тепло и мы.
— Тим, у папы есть своя квартира.
— Но он там один. — В глазах сына появилась та самая взрослая грусть. — А здесь мы. Ему же грустно одному.
Я вздохнула. Этот ребенок был мудрее нас всех.
— Я поговорю с папой, — пообещала я.
Вечером мы втроем сидели на диване. Тимофей посередине, укутанный в плед, я справа, Гена слева. На экране шли "Холодное сердце" — любимый мультик Тима.
— Пап, а ты знаешь, что Эльза — принцесса? — спросил Тим.
— Знаю.
— А у нее есть сила?
— Есть.
— А у мамы есть сила? — неожиданно спросил он.
Гена посмотрел на меня.
— У мамы самая главная сила, — сказал он серьезно. — Она умеет любить.
Тим задумался.
— А у тебя?
— А я умею... — Гена сделал паузу. — Я умею признавать ошибки. И исправлять их.
— Это тоже сила, — кивнул Тим. — Бабушка говорит, что сильный не тот, кто не падает, а тот, кто встает.
Мы с Геной переглянулись поверх головы сына.
— Умная у тебя бабушка, — сказал Гена.
— У нас, — поправил Тим. — У нас бабушка.
— У нас, — согласился Гена.
Я чувствовала тепло, от которого отвыкла за этот год. Тепло его плеча рядом, тепло Тимофея, прижавшегося к боку, тепло пледа и чая в руках. Простое, человеческое, домашнее тепло.
— Мам, — Тим вдруг поднял голову. — А пусть папа останется сегодня? Ну пожалуйста. Я хочу, чтобы утром вы оба были.
Я посмотрела на Гену. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько надежды, что отказать было невозможно.
— Хорошо, — сказала я. — Пусть остается.
— Ура! — Тим подпрыгнул, но тут же закашлялся.
— Тише ты, больной, — Гена прижал его к себе. — Лежи смирно.
Тим затих, довольно улыбаясь.
— А спать вы где будете? — спросил он с хитринкой.
— Я на диване, — быстро сказал Гена.
— А мама?
— Мама в своей кровати.
— А почему не вместе? — Тим нахмурился. — Вы же любите друг друга.
— Тим... — начала я.
— Любим, — перебил Гена. — Поэтому мама будет спать там, где ей удобно. А я буду рядом, если что.
Тим, кажется, удовлетворился этим ответом. Он зевнул и прикрыл глаза.
— Спокойной ночи, — пробормотал он. — Мам, пап.
— Спокойной ночи, малыш.
Мы досмотрели мультик уже в тишине. Тим уснул, уткнувшись носом в плечо Гены.
— Давай перенесем, — шепнула я.
Гена осторожно подхватил сына на руки и понес в спальню. Я шла следом, поправляя одеяло.
Мы уложили Тима, поцеловали на ночь и вышли.
— Чай? — предложила я.
— Давай.
Мы снова сидели на кухне. Часы показывали полночь. За окном шумел город, а здесь, в моей маленькой студии, было тихо и уютно.
— Спасибо, — сказал Гена.
— За что?
— За то, что пустила. За то, что доверяешь. За то, что даешь шанс.
Я смотрела на него. На его уставшее, но счастливое лицо. На руки, сжимающие чашку с чаем. На халат, который выглядел на нем до смешного родным.
— Ты странный, — сказала я.
— Знаю.
— Но мне почему-то хорошо с тобой.
— Мне с тобой тоже.
Мы помолчали.
— Гена, — позвала я.
— М?
— А что будет завтра? Послезавтра? Через месяц?
Он поставил чашку, взял мои руки в свои.
— Будет то, что мы построим. Вместе. — Он сжал мои пальцы. — Я не знаю, получится ли у нас. Но я хочу попробовать. По-настоящему.
— Я боюсь.
— Я тоже. — Он улыбнулся. — Но вместе мы справимся.
Я кивнула.
— Ладно. Давай попробуем.
Он поднес мои руки к губам, поцеловал.
— Спасибо.
— За что?
— За этот шанс.
Мы просидели на кухне до двух ночи. Говорили обо всем и ни о чем. Вспоминали смешные истории из жизни Тима. Мечтали о будущем. Молчали.
Потом он ушел на диван, а я легла в кровать. Но уснуть не могла. Лежала и слушала, как он ворочается в другой комнате. И чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
В три часа ночи я встала, накинула халат и вышла.
Он сидел на диване, смотрел в темноту.
— Не спится? — спросила я.
— Не спится.
— Мне тоже.
Я села рядом. Близко. Так, что чувствовала тепло его тела.
— Алин, — прошептал он.
— М?
— Можно я тебя обниму? Просто обниму.
Я кивнула.
Он обнял меня, прижал к себе. Я уткнулась носом в его плечо. Пахло от него моим гелем для душа — он явно пользовался, — и это было до смешного интимно.
— Я так скучал, — прошептал он в мои волосы. — По этому. По нам.
— Я тоже.
Мы сидели обнявшись в темноте, и время остановилось.
— Оставайся здесь, — сказала я вдруг.
— На диване?
— Со мной. — Я подняла голову. — В кровати. Просто спать. Я устала бояться.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты уверена?
— Да.
Мы пошли в спальню. Легли под одно одеяло. Он обнял меня со спины, прижался, уткнулся носом в затылок.
— Спокойной ночи, — прошептал он.
— Спокойной ночи.
Я закрыла глаза и впервые за долгое время уснула быстро. Потому что за спиной было тепло. Потому что рядом был он. Потому что я перестала бояться.
Утром меня разбудил Тимофей.
— Мам, мам! — шептал он. — Ты спишь?
Я приоткрыла глаз. Тим стоял рядом с кроватью и сиял.
— Тим, рано еще...
— Мам, а папа здесь! — Он показал пальцем на спящего Гену. — Он с тобой спал!
— Тихо, — шикнула я. — Разбудишь.
— А чего будить? — Тим залез на кровать и устроился между нами. — Пусть все спят. Вместе.
Гена заворочался, открыл глаза, увидел нас и улыбнулся.
— Доброе утро, семья, — сказал он хрипло.
— Доброе! — Тим чмокнул его в щеку, потом меня. — У меня самая лучшая семья на свете!
Я смотрела на них и думала о том, что, наверное, ради этого стоило пройти через весь ад. Ради этого утра. Ради этой улыбки сына. Ради этого мужчины рядом.
— Я люблю вас, — сказала я.
Гена взял мою руку, поцеловал.
— И мы тебя.
Тим довольно засопел между нами.
— А давайте всегда так, — предложил он. — Чтобы утром просыпаться вместе.
— Давай, — согласилась я.
— Постараемся, — добавил Гена.
За окном светило солнце. Где-то вдалеке гудел город. А здесь, в моей маленькой студии, начиналась новая жизнь.
И она была прекрасна.
Продолжение следует...