Три года она каждое утро накрывала столы для немецких офицеров. Улыбалась им, подавала кофе, запоминала имена и предпочтения. Соседи отворачивались при встрече. Бывшие подруги переходили на другую сторону улицы. В оккупированном Киеве её считали предательницей.
Её звали Ольга Васильевна Щербак. До войны — обычная женщина, работала в небольшой столовой на Подоле. Когда в сентябре 1941 года немцы вошли в Киев, большинство заведений закрылись. Ольга своё — открыла. Более того, предложила немецкому командованию организовать питание для офицерского состава. Предложение приняли охотно.
За столами её заведения каждый день сидели офицеры вермахта, сотрудники комендатуры, иногда — люди в штатском, которых все в округе боялись больше, чем солдат. Они разговаривали, спорили, иногда выпивали лишнего. Ольга не понимала по-немецки — так, во всяком случае, все думали.
На самом деле она понимала каждое слово.
Ещё в тридцатые годы Щербак окончила курсы немецкого языка при Киевском университете. Этот факт из её биографии в суматохе оккупации никто не проверял.
Каждый вечер, закрыв заведение, она записывала услышанное: маршруты передвижения колонн, фамилии, упомянутые в разговорах, обрывки сведений о дислокации частей. Записи прятала в двойном дне деревянной солонки, которая стояла на кухне.
Связь с подпольем она установила через молочника. Пожилой мужчина приносил продукты трижды в неделю, забирал пустые бидоны. Вместе с бидонами уходила солонка. Возвращалась на следующий день — пустая, но с крохотной меткой мелом на дне, означавшей, что информация получена.
За три года она передала сведения о семи крупных передвижениях немецких войск.
Один из переданных ею маршрутов позволил советской авиации накрыть колонну с боеприпасами под Броварами в феврале 1943 года. Об этом она узнала лишь после войны — тогда, когда стало возможным говорить вслух.
Самым страшным был декабрь 1942-го. Один из офицеров, завсегдатай заведения, вдруг начал задавать странные вопросы — где она училась, бывала ли за границей, есть ли родственники в армии.
Ольга отвечала спокойно, не меняясь в лице. Той же ночью она уничтожила все записи и две недели не выходила на связь. Офицер исчез — его перевели на другой участок фронта. Пронесло.
В ноябре 1943 года советские войска освободили Киев. Ольга Щербак закрыла заведение за день до прихода Красной Армии. Когда солдаты вошли в город, она встречала их на улице вместе со всеми.
Фильтрационная проверка длилась четыре месяца.
Сотрудники НКВД методично допрашивали её о каждом посетителе, каждом разговоре, каждом дне за три года. Соседи писали доносы в управу, что Щербак «добровольно прислуживает оккупантам и демонстрирует лояльность врагу».
Бумага с обвинениями в коллаборационизме легла на стол следователя в январе 1944-го. Рядом легло другое письмо — из штаба, с грифом и подписями, которые объясняли всё.
Щербак была освобождена и направлена на беседу к офицеру, который коротко сказал ей, что Родина помнит о её работе, и так же коротко попросил не рассказывать об этом никому.
Она и не рассказывала. Прожила в Киеве до 1981 года, работала в обычном заводском буфете, была тихой и незаметной. Соседи, помнившие её с войны, так и не простили — слишком хорошо запомнилась картина: немецкие офицеры за накрытым столом и она с подносом.
Рассекреченные материалы о её работе появились лишь в 1990-е годы.
К тому времени Ольги Васильевны Щербак уже девять лет не было в живых.
А вы знали об этом? Напишите в комментариях👍
Поддержите канал - нажмите "подписаться". Это очень поможет выходу новых публикаций и продвижению канала.