Дождь мерно барабанил по крыше машины. Ольга сжимала в руках телефон, листая очередное сообщение от Сергея: «Прости, солнышко, командировка затянулась. Скоро вернусь, обещаю». Девушка прикусила губу. Неделя прошла с того страшного дня в роддоме. Неделя, которая разделила её жизнь на «до» и «после».
— Оль, ты там? — окликнула её подруга Юля из коридора. — Чай остывает.
— Иду, — откликнулась Ольга, но продолжала сидеть неподвижно.
Всё началось год назад. Молодая девушка-сирота устроилась секретарём в производственную фирму. Владельцем бизнеса на бумаге числилась Регина, получившая компанию от отца, но управлял всем её муж Сергей. Красивый, уверенный мужчина сразу обратил внимание на новую сотрудницу. Между ними вспыхнули чувства.
Сергей убеждал Ольгу, что с женой у него лишь формальные отношения. Регина держит его при себе исключительно ради бизнеса, сама давно завела любовника. Развод невозможен — жена оставит его без копейки, лишив управления фирмой.
Ольга верила каждому слову. Любовь застилала глаза. Сергей часто оставался у неё ночевать в крошечной квартире, полученной от государства. Девушка была счастлива — она любима, а значит, всё преодолеют вместе.
Беременность стала неожиданностью и радостью одновременно. Сергей был на седьмом небе — с женой у них не получилось завести детей. Он окружил Ольгу заботой, нашёл хорошую частную клинику, где она наблюдалась. На работе все догадывались об их отношениях, но молчали — тема деликатная.
Регина изредка наведывалась в офис, но Ольгу будто не замечала. Высокомерная дама считала рядовых сотрудников людьми второго сорта. После её визитов Сергей рассказывал, что жена интересуется только прибылью. Ольга старалась не думать о Регине, надеясь, что после рождения дочки они с Сергеем начнут жить вместе.
Беременность протекала отлично. Но на тридцать восьмой неделе в субботний вечер, когда они пили чай, Ольгу пронзила острая боль. Сергей не стал ждать скорую — отнёс девушку на руках в машину и помчал в роддом.
Врачи сообщили о необходимости экстренного кесарева сечения. Ольге дали общий наркоз. Когда она очнулась, увидела пустую люльку рядом с кроватью. «Наверное, потому что я после операции», — подумала девушка и снова провалилась в тяжёлый сон.
Утром пришёл врач. Опуская глаза, он сообщил, что ребёнок родился нежизнеспособным. Говорил что-то об утешении, о том, что в будущем у неё ещё будут дети. Ольга не слышала ничего. Сначала она будто окаменела, потом закричала, пыталась встать, бежать, требовала принести дочь. Последовал укол — и снова пустота.
Несколько дней Ольга провела на успокоительных. С ней работал психолог, персонал был подчёркнуто внимателен. А она переживала свою боль. Потеря ребёнка оказалась страшнее любой физической муки.
Сергей не отвечал на звонки. На работе сообщили, что он уехал в командировку. Как он мог бросить её в такое время? Это больно ранило.
Только две подруги, Юля и Катя, знакомые ещё по приюту, примчались в роддом. Носили передачи, писали сообщения, приободряли как могли. Когда Ольгу выписали, девочки приехали забирать.
Перед выпиской Ольга настояла, чтобы ей выдали тело дочери для захоронения. Главврач отговаривала — зачем лишние переживания, они сами всё организуют. Но несчастная молодая женщина была непреклонна. Ребёнка она доносила, это не плод, а родившийся человек.
Подруги всё организовали. Они забрали Ольгу, отправились в морг, а затем на кладбище. Работники морга не открыли гробик, сказав, что смотреть не стоит — время прошло, да и роды были тяжёлые. Ольга безвольно кивнула. Так и не увидела свою девочку.
Осень царила на кладбище. Серый гранит плит поблёскивал в оранжевых лучах остывающего солнца. Золотистые ветви берёз обнимали простые кресты. В тишине работники ритуальной службы заканчивали работу — над крошечной могилкой устанавливали маленький крестик.
— Олечка, пойдём уже, — тихо сказала Юля, обнимая застывшую подругу. — Видишь, всё сделали по-божески.
— Может, в ЗАГС за свидетельством о смерти? — предложила Катя. — Лучше сразу все бумаги оформить, чтобы потом не возвращаться к этому.
Они приехали в ЗАГС на такси. Народу оказалось много, человек десять впереди. Ольге стало душно, она подошла к окну подышать свежим воздухом. Рядом был нужный кабинет, дверь приоткрыта.
И тут Ольга услышала знакомые интонации. В кабинете был Сергей! А с ним — Регина.
— Искренне поздравляю вас с рождением дочери! — говорила сотрудница ЗАГСа. — Вы такая замечательная пара, верю, будете отличными родителями.
— Постараемся, — улыбнулся Сергей. — Наш малыш — это дар божий. Столько лет мечтали, и вот всё получилось.
— Серёжа, ты такой сентиментальный, — усмехнулась Регина. — Лучше проверь документ. Всё правильно записали?
— Да, Снежана Сергеевна Беляева, — прочитал он в свидетельстве о рождении.
Ольга не понимала, что происходит. Сергей же в командировке? И вообще, почему он с женой? Какой ребёнок? Регина не была беременна — Ольга сама её видела два месяца назад, никакого намёка на живот не было.
Страшная догадка пронзила её: а что, если дочь жива? И они просто отобрали малышку, подкупив врачей?
«Нет, я схожу с ума! Надо выяснить», — пробормотала Ольга.
Она распахнула дверь кабинета.
— Подождите в коридоре! — резко крикнула сотрудница. — Видите, у меня посетители.
Ольга смотрела в глаза Сергея. Он растерялся, засуетился, подхватил Регину за руку, и они поспешили к выходу.
— Стой! — в отчаянии крикнула Ольга, кинувшись за ними. — Где мой ребёнок? Ты её украл?
— Ольга, вы о чём? — подчёркнуто вежливо спросил Сергей, делая круглые глаза.
— Ты знаешь, о чём! Я родила от тебя дочь, мне сказали, что она умерла. А твоя жена? Откуда у неё ребёнок?
— Милочка, способ один, — спокойно ответила Регина и прищурилась. — Дорогой, это твоя секретарша? О каком ребёнке она говорит?
— Не знаю, — пожал плечами Сергей. — Была беременна, ушла в декрет. Но кто отец, что с её ребёнком — не знаю. У нас были чисто деловые отношения. Похоже, у бедняжки что-то с головой. Оля, может, вам скорую вызвать?
Он посмотрел на Ольгу с сочувствием. А она отшатнулась. Это был совсем не тот человек, которого она любила. На неё смотрели колючие глаза абсолютно постороннего.
— Серёжа, что происходит? — еле слышно прошептала Ольга.
Но он ничего не ответил. Картинно вздохнул, покачал головой — мол, с ума сошла от горя — и вместе с женой быстро покинул ЗАГС.
— Я еду в полицию! — уверенно произнесла Ольга. — Буду писать заявление.
В полиции её не стали слушать. Сказали, что это домыслы, доказательств нет. Посоветовали купить успокоительное. Но Ольга направилась в следственный комитет. Там пожилой следователь всё же взял заявление, но странно посмотрел на девушку, уточнив, у каких врачей она наблюдается.
На следующий день Ольга отправилась в роддом. Она дождалась, пока главврач вышел из клиники, и кинулась к нему.
— Умоляю, скажите, мой ребёнок жив? — срывающимся голосом проговорила она. — Моя девочка не умерла?
— Кротова, это вы? — удивился врач. — Ваш ребёнок умер в родах, примите это. Надо было вызывать вам психиатра.
— Откуда у Регины Беляевой ребёнок? Она не была беременна!
— Нет, откуда мне знать? Хотя помню — Регина Андреевна поступила в наш роддом две недели назад и родила здоровую девочку.
— Но это невозможно!
— Уходите, иначе вызову полицию! — побагровел врач.
Разговор слышала ещё одна свидетельница. Валентина работала акушеркой в этом роддоме. Со временем она поняла, почему здесь платят больше, чем в других местах. Иногда случались ситуации, о которых следовало забыть сразу.
Одна такая произошла совсем недавно. В тот вечер Валентина дежурила, когда мужчина привёз молодую женщину с болями. Валентина её осмотрела — ничего критичного. Хотела сказать, что надо просто понаблюдать, как в кабинет ворвались главврач и хирург. Валентине велели выйти, беременную увезли в операционную.
Акушерка увидела, как мужчина благодарно кивнул главврачу. После операции в палате новорождённых появилась девочка с бирками, где были другие данные — не той, которой делали кесарево. Потом в базе появилась какая-то Регина, которой вообще не было в клинике.
Валентина хотела уточнить у главврача, что происходит, но услышала, как молоденькой женщине говорят о потере ребёнка.
— Не лезь не в своё дело! — грубо оборвал её доктор. — Здесь я всё решаю. Думаешь, я плачу вам такие деньги только так? Иногда приходится идти на хитрости. Будешь открывать рот — вылетишь отсюда.
Валентина — человек осторожный — решила молчать.
Но вчера случилось страшное. Её восемнадцатилетняя дочь сделала аборт, ничего не сказав матери о беременности. Девушка призналась, что встречалась с главврачом роддома, и это он настоял на операции. Валентина была в ярости. Обдумывая месть, она увидела в парке Ольгу и поняла, что делать.
Акушерка нашла номер телефона Ольги и позвонила, всё рассказав.
— У меня нет точных доказательств, но в вашей истории что-то нечисто, — сказала Валентина.
— Я чувствую, что моя девочка жива, — заплакала Ольга.
Валентина съездила к следователю. Дело завертелось. В роддом нагрянули проверки. Вызвали на допрос Сергея с Региной. Они только глазами хлопали. Как можно их в чём-то подозревать? Они уважаемые люди, Регина сама родила.
Следователь назначил генетическую экспертизу между Ольгой и малышкой. Накануне экспертизы супруги с ребёнком попытались покинуть страну, но были задержаны — нарушили подписку о невыезде.
Первым сломался Сергей и всё рассказал. Они с женой давно придумали план: ему следовало завести роман с простой девушкой, чтобы она забеременела, а потом отобрать ребёнка. Был подкуплен главврач частного роддома. Он дал лекарство, спровоцировавшее боли, сделал операцию и оформил ребёнка на Регину.
Когда Ольга потребовала тело для похорон, врач подсунул ей плод от другой женщины, которая потеряла одного ребёнка из двойни на шестом месяце. Документы помог оформить заведующий моргом — друг главврача.
Регина, узнав о признании Сергея, долго ругалась, обзывая его слабаком. А он молчал. Почему-то стало легче после признания.
Теперь их и виновных медиков ждал суд. Валентина ушла из роддома — ей было противно там находиться.
Ольге после разбирательств наконец удалось увидеть дочь. Их разлука длилась почти два месяца. Когда Оля взяла малышку на руки из дома малютки, сердце радостно забилось.
— Машенька моя! — шептала Ольга. — Никому тебя не отдам.
— В честь кого Машенька? — улыбнулась Катя.
— Не знаю, просто всегда нравилось это имя.
— Правильно, — оживилась Юля. — Всегда под защитой Богоматери будет наша девочка.
За окном была зима. Пушистый снег сыпал и сыпал, закрывая серость. Дома, тропинки, деревья — всё укрыто снежным кружевом. Жизнь начиналась с чистого листа.