Уошберн вынужден покинуть Асунсьон
Весной 1868 г. командир американской канонерки Wasp наконец получил разрешение командующего бразильскими войсками маркиза Кашиаса пройти через речную блокаду, чтобы эвакуировать посла США в Парагвае Уошберна. Американский посланник вместе со своей женой провел предыдущие недели, дрожа от зимнего холода и питаясь одной лишь маниокой и говяжьим бульоном, поскольку находился под фактическим домашним арестом из-за обвинений в соучастии в заговоре против Лопеса (так называемом «Заговоре в Сан-Фернандо»). Обвинения дипломат категорически отрицал.
Еще в середине августа Уошберн написал временно исполняющему обязанности министра иностранных дел Гумерсиндо Бенитесу, что если преследование представителя дружественной нации (то есть его) не прекратится, он покинет Парагвай. Однако, прежде чем тот смог ответить, культурный и изнеженный Бенитес был сам обвинен в государственной измене и казнен. Лопес заменил его Луисом Каминосом, подобострастным пустомелей, который в 1867 году помог сорвать мирную инициативу британского дипломата Гулда. 2 сентября американский посланник отправил уже Каминосу требование выдать паспорта для себя, своей семьи и свиты.
Поскольку «Уосп» теперь стоял на якоре у Вильеты (порт ниже по течению от Асунсьона), никаких формальных поводов для задержки более быть не могло, за исключением нерешенного вопроса с американским гражданином Блиссом и британским подданным Мастерманом. Оба они работали в миссии, но, в отличие от Уошберна, не имели дипломатического статуса и были обвинены в соучастии в заговоре. Уошберн настаивал на том, что эти два человека, будучи иностранцами, пользуются дипломатической неприкосновенностью как сотрудники миссии. Каминос, полицейские власти и, предположительно, сам маршал Лопес проигнорировали это и обязали обвиненных предстать перед трибуналом для объяснения своего «преступного поведения».
Уошберн встал на дыбы. Он рвал и метал, он задействовал все немногие оставшиеся у него возможности, чтобы предотвратить позорное судилище. Посол даже согласился предоставить отчет о находящемся в миссии США имуществе, переданном на сохранение иностранцами и жителями Асунсьона, в чем ранее категорически отказывал парагвайскому правительству. Ничего не помогало.
Уошберн получал всё новые требования о предоставлении информации. Только тогда он узнал, что бывшего казначея Бедойю обвиняют в хищении или растрате серебра из неприкосновенного запаса республики, и именно эти деньги искал Каминос. Современные исследователи полагают, что никакого хищения на самом деле не было, а «недостача» стала следствием небрежного ведения бухгалтерии, но Лопес, очевидно, посчитал историю о пропавшем серебре отличным предлогом для конфискации ценностей, которые могли обнаружиться в домах иностранцев в Асунсьоне.
Пребывая отнюдь не в хорошем расположении духа от этих недвусмысленных намеков и откровенно опасаясь за свою жизнь, американский посланник сообщил Каминосу, что британские подданные ранее уже забрали свои вещи из миссии, что же касается остальных, то владельцы просили вывезти их имущество из страны (из страха быть обвинёнными в связях с «предателем» ни один парагваец так и не решился потребовать свое добро обратно). Уошберн с большой неохотой был вынужден оставить ценности парагвайским властям. Позже он говорил, что агенты Лопеса убили бы его, если бы он задержался дольше; кроме того, его жена была в состоянии, близком к истерике.
Командир «Уоспа» Киркленд не желал впутывать свой корабль в новые дипломатические конфронтации, а маршал Лопес запретил ему подъём по реке выше Вильеты. Пришлось Уошберну и его спутникам добираться до корабля своими силами. В полдень 10 сентября французский и итальянский консулы нанесли американскому посланнику прощальный визит, заодно передав дипломатическую почту.
Первыми покинули миссию Салли Уошберн и ее маленькая дочь. Они пешком отправились на набережную, откуда крошечный парагвайский пароход «Рио-Апа» должен был доставить североамериканцев в Вильету. Уошберну, консулам и Мастерману с Блиссом не позволили их сопровождать. Как только жена посланника и её слуги исчезли из виду, полицейские обнажили сабли, бросились вперед и грубо отделили Мастермана и Блисса от дипломатов.
«Прощайте, мистер Уошберн, не забывайте нас», — взмолился Мастерман, полагавший что их ждут пытки. Посол «вполоборота повернул лицо, которое было мертвенно-бледным, сделал протестующий жест рукой и поспешил прочь» (из мемуаров Мастермана).
Позже североамериканец утверждал, что проинструктировал Блисса и Мастермана выдумывать о нем все что угодно, лишь бы спастись от пыток.
Уошберн пытался убедить Киркленда предпринять какую-нибудь силовую спасательную операцию, но командир «Уоспа» отказался. Он демонстративно не стал передавать резкие слова протеста Уошберна во время последней встречи с Лопесом 11 сентября. В ходе аудиенции маршал и мадам Линч обращались с капитаном безупречно приветливо и тактично.
Однако, вернувшись на борт «Уоспа», Киркленд обнаружил, что с теперь уже бывшим посланником США в Асунсьоне шутки плохи: Уошберн пришел в неописуемую ярость, когда ему передали послания от Блисса и Мастермана. Из парагвайской тюрьмы те требовали, чтобы «Уосп» отложил отплытие, и чтобы их бывший начальник сдал любые бумаги и «манускрипты», что бы это ни означало.
Письма явно были написаны под принуждением. В одном из них, адресованном несуществующему «Генри Блиссу» из Нью-Йорка, описывалась роль Уошберна как «главы заговора».
Кипя от гнева, Уошберн составил последнее послание Лопесу; в оскорбительном тоне он клеймил маршала «врагом рода людского». Киркленд позаботился о том, чтобы это провокационное письмо не было доставлено до тех пор, пока его корабль не пройдет под парагвайскими береговыми батареями в Ангостуре. С одной стороны, это спасло корабль от неминуемого обстрела, но, с другой, усилило враждебность Уошберна по отношению к офицерам ВМС США.
Уошберн потребовал, чтобы его доставили к маршалу Кашиасу для передачи союзникам полезной военной информации. Справедливо рассудив, что это нарушает нейтралитет Соединенных Штатов, Киркленд отклонил эту просьбу.
Всю дорогу до Буэнос-Айреса экс-министр кипел от гнева. Буквально сразу по прибытии Уошберн дал несколько громких интервью местной прессе, в которых подробно прокомментировал диспозицию парагвайских войск. Стоит ли говорить, что подозрения Лопеса в отношении бывшего посланника лишь усилились, сделав положение остающихся в Парагвае американских граждан еще более шатким?
Даже если Уошберн полагал, что его действия спасут жизни и приблизят конец войны, нетрудно понять, что главным образом он сводил счеты. Все это привело к крупному расследованию Конгресса в Соединенных Штатах менее чем через год, а активное участие США в попытках урегулирования кризиса на этом закончилось.
Telegram: https://t.me/CasusBelliZen.
Casus Belli в VK: https://vk.com/public218873762
Casus Belli в IG: https://www.instagram.com/casus_belli_dzen/
Casus Belli в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100020495471957
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась. Не
забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового
материала.