Мы привыкли думать о советских писателях как о «монументальных» фигурах — солидных, благообразных, заседающих в президиумах. Но если копнуть биографию любого из них, редко найдешь скучную историю. Но то, что вытворял в молодости автор «Повести о настоящем человеке» Борис Полевой, напоминает скорее сюжет лихого авантюрного романа, чем судьбу классика соцреализма.
Под прикрытием: как тверской парень стал «своим» для бандитов
Сегодня мало кто помнит, что «Полевой» — это псевдоним. Настоящая фамилия писателя — Кампов (в переводе с латыни «кампус» — «поле»). Родился он в 1908 году в Москве, но детство и юность провел в Твери. Парень рос без отца, рано пошел работать на текстильную фабрику «Пролетарка» простым технологом. Казалось бы, обычная рабочая биография: станки, смены, цеха. Но Бориса с детства тянуло к перу — он строчил заметки в местные газеты и даже умудрился попасть под крыло самого Максима Горького.
Однако путь в большую литературу мог оборваться, так толком и не начавшись, из-за одной безумной авантюры. В конце 20-х годов Тверь (тогда еще Калинин) гудела от слух о неуловимом «медвежатнике» — взломщике сейфов Маховском. Банда наводила ужас, а милиция никак не могла выйти на след. И тут оперативники обратили внимание на странное совпадение: технолог с «Пролетарки» Борис Кампов как две капли воды похож на знаменитого преступника.
Именно тогда родилась гениальная и дико опасная идея: внедрить в банду «литературного двойника». Писатель согласился.
Дальше — сценарий для фильма Кустурицы. Борис, никогда не имевший проблем с законом, вошел в доверие к уголовникам, научился их жаргону и... пошел с ними на дело. Он участвовал в ограблении банка, попал в тюрьму и даже совершил оттуда побег вместе с подельниками, чтобы сохранить легенду. Когда банду наконец повязали, выяснилось, что настоящий Маховский — вовсе не Кампов, но свою миссию будущий писатель выполнил блестяще.
На основе этого опыта он написал книгу с эпатажным названием «Мемуары вшивого человека» (1927 год). Книга вышла под настоящей фамилией Кампов, и именно она окончательно убедила Горького, что парень из Твери — не графоман, а настоящий талант.
19 дней, которые потрясли мир
Но настоящая слава настигла Полевого позже и совсем при других обстоятельствах. В 1946 году, находясь в Нюрнберге на процессе над нацистскими преступниками, он за 19 дней написал «Повесть о настоящем человеке». Книгу, которую потом переведут на сотню языков, а сам Прокофьев напишет на ее сюжет оперу.
Сюжет о летчике Алексее Маресьеве (в книге — Мересьев), который потерял обе ноги, но вернулся в строй и снова сел за штурвал истребителя, знают все. Но мало кто знает, что разговор с реальным Маресьевым, сбитым в лесах под Великими Луками, Полевой записал в свой фронтовой блокнот еще во время войны. Он не сразу понял, что это не просто очерк, а готовый учебник мужества для всего мира.
И здесь интересна психологическая деталь: после войны на волне успеха книги Полевому пришло тысячи писем. Ему писали солдаты, потерявшие конечности, их матери и невесты. Полевой, будучи главным редактором журнала «Юность», годами помогал этим людям: пробивал протезы, искал работу, договаривался о квартирах. Для него «Повесть...» не была отчетом о выполненном соцзаказе — это была личная ответственность за каждого героя, который поверил его книге.
«Юность» без галстука
Последние два десятилетия своей жизни Полевой отдал молодежи. С 1962 года и до самой смерти в 1981-м он возглавлял журнал «Юность». Это было удивительное время: при строгом партийном контроле он умудрялся делать журнал живым.
Кто из советских старшеклассников 60-х и 70-х не зачитывался «Юностью»? Тонкий запах типографской краски, стихи Вознесенского и Евтушенко, первые робкие разговоры о любви и проблемы простых парней и девчонок. В кабинете Полевого на Новом Арбате всегда толклись молодые таланты, которые потом станут классиками. К нему прислушивались, его уважали. Он был «своим» среди бюрократов от литературы, но при этом оставался для них чужим — слишком живым и увлеченным.
В чем секрет его «настоящести»?
Бориса Полевого часто упрекают в излишней плакатности, в «лакировке» действительности. Мол, его герои слишком правильные, а сюжеты — воспитательные. Но, перечитывая сегодня «Повесть о настоящем человеке» или его военные очерки, понимаешь главное: Полевой писал не про идею, он писал про людей.
Он сам был человеком удивительной судьбы. Тот, кто в юности жил с бандитами под прикрытием, не мог не знать изнанки жизни. Тот, кто прошел всю войну корреспондентом «Правды», видел смерть слишком близко, чтобы врать. Просто он верил, что главное в человеке — не тьма, а свет. И умел этот свет показать так, что в него хотелось верить и нам.
Может быть, именно такого «настоящего человека» нам сегодня и не хватает.