Через неделю я решился. Достал телефон, вставил сим-карту, которую мне оставили. Нажал единственную кнопку в контактах. Ответили мгновенно, словно ждали моего звонка.
— Слушаю.
Голос был спокойным, лишенным эмоций.
— Это Воронов. Я согласен на встречу.
— Мы знаем. Оставайтесь на месте. Завтра в полдень к вашему дому подъедет машина.
На следующий день ровно в 12.00 у калитки остановился тот же черный УАЗ «Патриот». За рулем сидел вчерашний незнакомец. Я сел на переднее сидение. Мы ехали молча около часа, углубляясь все дальше в лес по едва заметной дороге. Наконец мы прибыли на место. Это была старая заброшенная база ПВО. Бетонные капониры, ржавеющие остовы локаторов. И среди всего этого запустения один жилой, хорошо утепленный модуль. Меня провели внутрь. Там, за столом, на котором стоял ноутбук и термос с чаем, сидел человек. На вид ему было около шестидесяти. Седые волосы, умные, пронзительные глаза. Одет он был в простой свитер и джинсы, но вся его фигура излучала власть и уверенность.
— Присаживайтесь, Иван Андреевич. Или вам привычнее Фантом? — сказал он.
Я сел напротив.
— Меня зовут Андрей Павлович. Можете считать меня представителем группы неравнодушных граждан, — он усмехнулся. — Людей, которые считают, что страна движется не в том направлении.
— Я не политик, — отрезал я.
— Мы знаем. Вы инструмент. Идеальный инструмент для определенного рода задач. Ваша работа в Екатеринбурге была впечатляющей. Вы устранили несколько неприятных симптомов. Мы же хотим вылечить саму болезнь.
— Болезнь — это система. Ее нельзя вылечить, устранив пару генералов-коррупционеров, чьи имена я вам слил.
— Верно, — кивнул Андрей Павлович. — Это была лишь проверка вашей квалификации и ваших мотивов. Вы прошли ее блестяще. Теперь мы готовы предложить вам настоящую работу. Наша цель — не отдельные личности. Наша цель — ключевой узел всей этой прогнившей системы. Человек, который стоит за большинством темных дел последних двадцати лет. Тот, кто курирует теневые финансовые потоки, контрабандные каналы, кто отдает самые грязные приказы. И тот, кто 11 лет назад отдал приказ слить вашу группу в Африке.
Он развернул ко мне ноутбук. На экране была фотография. Мужчина в генеральском мундире с сытым холеным лицом и пустыми глазами. Генерал-полковник ФСБ Валерий Семенович Громов. Советник президента по особым поручениям. Неприкасаемый.
— Громов, — прошептал я. Это имя я знал. Он был куратором нашей африканской операции. Именно он отдавал приказы напрямую. Именно его подпись стояла на документах.
— Он и есть главный предатель, — подтвердил Андрей Павлович. — Он продал вас за контроль над каналом поставки редкоземельных металлов. Ваша жизнь и жизни ваших людей были ценой его вхождения в высшую лигу. А теперь он стал слишком силен. Он мешает всем, и тем, кто наверху, и тем, кто, как мы, хочет перемен. Его нужно убрать. Но сделать это стандартными методами невозможно. Он окружен лучшей охраной. Его паранойя легендарна. Он не пьет ничего, что не было проверено. Не ест ничего, что не приготовил его личный повар. Его маршруты меняются каждый день. Добраться до него – задача для призрака.
— Что вы предлагаете? — спросил я. Мой голос был спокоен, но внутри все кипело. Это был он, главный виновник, человек, из-за которого я потерял все. Месть, о которой я и не мечтал, сама плыла мне в руки.
— Мы предлагаем вам ресурсы, — сказал Андрей Павлович. — Любые. Деньги, документы, оборудование, информацию. У нас есть свой человек в его ближайшем окружении. Он предоставит вам доступ. Ваша задача — разработать и осуществить операцию по его ликвидации. Она должна выглядеть как несчастный случай или естественная смерть. Никаких следов, ведущих к нам или к вам. После этого вы получаете то, чего всегда хотели. Полную свободу. Новые документы. Пластическую операцию. Счет в швейцарском банке. Вы сможете исчезнуть так, что вас не найдет даже дьявол, и начать жизнь с чистого листа, где-нибудь на берегу океана.
Это было дьявольское искушение. Не просто месть, а месть, оплаченная абсолютной свободой. Но я был не наивным юнцом. Я понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
— А в чем ваш интерес? Почему вы просто не наймете обычного киллера?
— Потому что, — Андрей Павлович подался вперед, — после смерти Громова образуется вакуум власти, и мы должны быть готовы его заполнить. Нам нужен не просто труп. Нам нужен хаос в его империи. А для этого нам нужен доступ к его главному сокровищу — черной бухгалтерии, к ноутбуку, в котором хранятся данные обо всех теневых операциях за последние 20 лет. Компромат на сотни чиновников, политиков, бизнесменов. Тот, кто получит этот ноутбук, получит контроль над страной. И этот ноутбук всегда при нем. Ваша задача — не просто убить Громова. Ваша задача — забрать этот ноутбук и передать его нам.
Теперь все встало на свои места. Они хотели не просто убрать конкурента. Они хотели захватить его власть. А я был лишь пешкой в их игре. Но пешкой, у которой был свой собственный интерес.
— Я согласен, — сказал я. — Но у меня свои условия. Во-первых, полный карт-бланш на подготовку и проведение операции. Никакого вмешательства. Во-вторых, я работаю один. Вы даете мне информацию, но не участвуете в процессе. В-третьих, после получения ноутбука я лично передаю его вам. И в ту же секунду получаю все, что вы обещали, и исчезаю. Никаких хвостов.
Андрей Павлович смотрел на меня несколько секунд, оценивая. Потом кивнул.
— Договорились. Добро пожаловать в игру. Ваша первая цель — Москва. Нужно подобраться к Громову. Вот вся информация, которая у нас есть на данный момент. Изучайте. Через неделю наш человек выйдет с вами на связь.
Он протянул мне флешку. Я взял ее. Моя тихая жизнь в лесу закончилась, так и не начавшись. Война, от которой я бежал, нашла меня. Но теперь это была моя война. Я собирался не просто убить Громова. Я собирался сжечь дотла весь его мир. И забрать свой приз. А что будет с этими неравнодушными гражданами и их планами на власть, меня не волновало. В мире призраков нет союзников. Есть только временные попутчики. И я знал, что в конце пути я, как всегда, останусь один.
Москва встретила меня свинцовым небом и суетой мегаполиса, от которой я давно отвык. Для этого города я был никем, очередной безымянной частицей в броуновском движении миллионов. И это было идеально. Андрей Павлович и его люди сдержали слово. У меня была квартира в неприметном доме на окраине, машина с поддельными номерами, несколько комплектов документов и кредитная карта с почти неограниченным лимитом. Я снова стал Фантомом, но с ресурсами, о которых раньше мог только мечтать.
Первую неделю я посвятил изучению объекта. Генерал Громов был не просто целью, он был крепостью. Я читал досье, изучал схему его резиденции, анализировал данные о его охране. Это были лучшие из лучших, бывшие сотрудники «Альфы» и «Вымпела». Его кортеж состоял из трех бронированных автомобилей. Его загородный дом был напичкан электроникой и окружен минным полем. Его рабочий кабинет в здании на Лубянке был защищен от любых видов прослушки. Подобраться к нему было невозможно. Стандартные методы — снайперский выстрел, взрывчатка, контактный яд — были исключены. Громов был параноиком, и его паранойя была его лучшей защитой. Мне нужен был инсайдер.
И через неделю он вышел на связь. Сигнал пришел на специальный, выданный мне коммуникатор. Короткое сообщение. «Парк, «8», У, «9». Завтра в 15.00. В руке газета «10»». На следующий день я был на месте. Я выглядел, как обычный турист. Джинсы, куртка, фотоаппарат на шее. Я увидел его издалека. Мужчина лет сорока, в дорогом костюме, с усталым лицом и газетой в руке. Он стоял, глядя на реку. Я подошел, встал рядом, сделал несколько снимков.
— Говорят, отсюда открывается лучший вид на Кремль, — сказал я.
— Зависит от того, что вы хотите увидеть, — ответил он, не поворачивая головы. — Некоторые видят красоту, другие — мишень.
Это был пароль.
— Меня зовут Олег, — сказал он. — Я начальник личной охраны Громова.
Я был поражен. Мой крот — глава его службы безопасности. Это меняло все. Это был не просто источник информации. Это был ключ к замку.
— Почему? — спросил я. Это был единственный вопрос, который меня волновал.
— Громов — чудовище. — В голосе Олега не было эмоций, только глухая ненависть. — Десять лет назад моя семья, жена и дочь погибли в автокатастрофе. Их сбил пьяный ублюдок на спорткаре. Его отмазали. А через год я узнал, что это был сын одного из деловых партнеров Громова. И Громов лично звонил куда надо, чтобы дело замяли. Я пошел к нему на службу, чтобы добраться до него. Я ждал 10 лет. Я стал тем, кому он доверяет больше всех. Но я не могу убить его сам. Меня проверят первым. Мне нужен кто-то извне. Мне нужен призрак.
Теперь я понял. У него был свой мотив, такой же сильный, как и мой. Мы были союзниками, объединенными общей ненавистью. Следующие несколько недель мы работали в паре. Олег снабжал меня информацией, которая была на вес золота. Графики передвижения Громова, планы помещений, данные о привычках и слабостях. А слабости были даже у такого монстра, как Громов. Он страдал от тяжелой формы диабета. Каждый день ему требовались инъекции инсулина. Инсулин хранился в специальном холодильнике в его кабинете и в загородном доме. И доступ к этому холодильнику был только у него, его личного врача и у Олега. План начал вырисовываться. Идеальное убийство — то, которое совершает сама жертва.
Я должен был подменить его инсулин. Но не на яд. Это было бы слишком просто и очевидно. Экспертиза бы сразу показала отравление. Я решил использовать более тонкий инструмент. Я синтезировал в своей новой лаборатории, оборудованной в подвале конспиративной квартиры, специальный препарат. Это был пептидный комплекс, который при попадании в кровь не убивал, а запускал в организме Громова каскад биохимических реакций. Он должен был спровоцировать резкое и необратимое развитие глиобластомы, самой агрессивной формы рака мозга. Опухоль росла бы с невероятной скоростью. Через 2-3 недели у него начались бы головные боли, потеря координации, провалы в памяти. Врачи диагностировали бы рак в последней стадии, а еще через 2 недели он бы умер. Естественная смерть от неизлечимой болезни. Никто и никогда не связал бы это с уколом инсулина.
Сложнее было с ноутбуком. Громов никогда с ним не расставался. Он носил его в специальном бронированном кейсе, который всегда был при нем. Даже в спальне он забирал его с собой. Но Олег нашел лазейку. Раз в месяц Громов уезжал на два дня в секретный правительственный санаторий на профилактику. В это время он не брал с собой ничего, что могло бы содержать секретную информацию. Ноутбук оставался в сейфе в его загородном доме. Сейф был последней модели, с биометрическим замком и несколькими степенями защиты. Но Олег знал код и имел слепок отпечатка пальца Громова. В день Х, когда Громов уедет, у нас будет окно в 48 часов, чтобы проникнуть в дом, подменить инсулин и забрать ноутбук. Операция была назначена. Мы готовились к ней, как к запуску космического корабля. Просчитывали каждую мелочь. Олег должен был обеспечить дыру в периметре охраны, отключив на несколько минут несколько камер и датчиков движения. Я должен был проникнуть в дом, сделать свою работу и уйти, не оставив ни единого следа.
День настал. Громов уехал. Олег дал мне сигнал. Ночью, в полной темноте, я подошел к стене, окружающей поместье Громова. Стена была высотой в 4 метра с колючей проволокой под напряжением. Но Олег сказал мне, где будет отключен ток. Я перелез через стену, используя специальное снаряжение. Оказался в парке. Датчики движения были отключены в указанном секторе. Я двигался бесшумно, как тень. Добрался до дома. Олег оставил одно из окон на первом этаже незапертым. Я проник внутрь. Дом был огромным, роскошным и безвкусным. Мрамор, позолота, картины в тяжелых рамах. Я, не задерживаясь, поднялся на второй этаж, в кабинет Громова. Сейф. Я ввел код, который мне дал Олег, приложил к сканеру силиконовую копию пальца генерала. Щелчок. Дверь открылась. Внутри стопки документов, пачки денег и он. Бронированный кейс с ноутбуком. Я взял его. Рядом маленький холодильник. Я открыл его. На полке стояли ампулы с инсулином. Я достал одну из них, с помощью шприца откачал содержимое и ввел свой препарат. Затем вернул ампулу на место. Работа сделана. Я закрыл сейф, убедился, что не оставил следов и тем же путем покинул дом. Через час я был уже на конспиративной квартире.
Передо мной на столе стоял кейс, главный приз. Но я не спешил звонить Андрею Павловичу. Что-то меня настораживало. Все прошло слишком гладко, слишком просто. Мой внутренний Фантом бил тревогу. Я решил проверить ноутбук. Вскрыть его было невозможно. Он был защищен от любого несанкционированного доступа. Но кейс... Я внимательно осмотрел его. И нашел то, что искал. Крошечный, почти незаметный датчик GPS, вмонтированный в ручку. Ловушка. Громов не был бы собой, если бы не подстраховался. Он специально оставил ноутбук, зная, что за ним могут прийти. Он ждал, что кто-то заглотит наживку. И этот кто-то — я. А Андрей Павлович и его люди, они знали об этом? Или их тоже использовали в темную?
В этот момент мой коммуникатор ожил. Сообщение от Андрея Павловича. «Отличная работа. Ждем вас с посылкой в условленном месте. Старая база ПВО». Они хотели заманить меня туда, где люди Громова уже ждали бы меня в засаде. Они собирались сдать меня, чтобы выслужиться перед генералом или заключить с ним свою сделку. Меня снова предали, как и 11 лет назад. Ярость поднялась во мне, холодная и ясная. Я не жертва. Я охотник. Они хотели поиграть со мной? Что ж, игра еще не окончена. Я взял кейс с ноутбуком, положил его в сумку. В другую сумку я сложил все, что осталось от моей мобильной лаборатории. Взрывчатка, детонаторы, несколько ампул с боевыми отравляющими веществами. Я собирался нанести им ответный визит на ту самую базу ПВО. Но я приду не с пустыми руками. И это будет мой последний спектакль.
Предательство не удивило меня. Оно было ожидаемой частью уравнения. В мире большой власти и больших денег нет друзей, есть только интересы. Андрей Павлович и его группа неравнодушных граждан оказались такими же хищниками, как и Громов, просто менее удачливыми. Они хотели использовать меня как одноразовый инструмент, а потом выбросить. Но они недооценили инструмент. Я не стал уничтожать GPS-маячок в кейсе. Наоборот, он стал моим главным оружием. Они следили за мной, ожидая, что я приеду на базу ПВО, и я поехал туда. Но не сразу. Сначала я заехал в одно место. Это был большой круглосуточный гипермаркет. Я оставил машину с кейсом на подземной парковке, а сам вошел внутрь. Купил несколько больших сумок, рюкзак, дешевый мобильный телефон.
Затем я вернулся к машине, аккуратно извлек маячок из ручки кейса. Это была ювелирная работа. Теперь у меня в руках был их поводок. Я положил его в одну из купленных сумок вместе с несколькими кирпичами для веса. Эту сумку я сдал в автоматическую камеру хранения в том же гипермаркете. Ключ выбросил. Теперь на их картах я был статичной точкой на парковке. Это дало мне время. Настоящий ноутбук и мое оборудование я переложил в рюкзак. Переоделся в другую одежду и покинул парковку на метро. Я превратился в еще одного анонимного пассажира московской подземки.
Моей следующей задачей было подготовить поле боя. База ПВО, где меня ждал Андрей Павлович. Я знал это место. Я изучил его спутниковые снимки, схемы коммуникаций. Это был мой профиль. Работа на заброшенных военных объектах. Я добрался туда на перекладных, потратив почти весь день. Прибыл уже под покровом ночи. Я не стал подходить к жилому модулю, где, скорее всего, меня ждали. Я зашел с тыла, со стороны старых ракетных шахт. Я знал, что Андрей Павлович не дурак. Он наверняка выставил охрану по периметру.
Я двигался медленно, используя все свои навыки маскировки. Через час я уже был внутри одной из шахт, откуда по системе вентиляционных туннелей можно было добраться до любого строения на базе. Я не спешил. Я готовился. Моей целью был не только Андрей Павлович, но и его люди. И, возможно, группа захвата Громова, если они уже были здесь. Я превратил базу в одну большую ловушку. Минировал входы и выходы из жилого модуля. Устанавливал химические ловушки в вентиляции. Ампулы с нервно-паралитическим газом без цвета и запаха, которые я мог активировать дистанционно. Я работал всю ночь. К утру все было готово.
Теперь нужно было выманить их. Я достал купленный телефон и отправил сообщение на номер Андрея Павловича. «Маячок — фальшивка. Ноутбук у меня. Если хотите его получить, приезжайте на базу. Один. Через час. Любая попытка обмануть, и я уничтожу ноутбук, а его содержимое выложу в сеть». Это был блеф. Я не мог выложить содержимое, не взломав защиту. Но он этого не знал. Он был в ловушке. Жадность и страх, что компромат попадет в сеть, заставят его приехать.
И он приехал. Один, как я и просил. Его машина остановилась у модуля. Он вышел, нервно оглядываясь.
— Фантом, я здесь! Выходи! — крикнул он.
Я не ответил. Я наблюдал за ним через оптический прицел с крыши одного из капониров. Я ждал. И через 10 минут появились они. Три черных джипа без номеров. Из них вышли бойцы в полной экипировке. Люди Громова. Андрей Павлович, увидев их, понял, что его собственный план провалился. Он что-то кричал им, размахивал руками. Но было поздно. Старший группы захвата подошел к нему. Короткий разговор, потом выстрел. Андрей Павлович упал на землю. Они убрали посредника.
Теперь они пришли за мной. Они начали прочесывать базу, двигаясь профессионально, прикрывая друг друга. Они были уверены, что я заперт где-то в одном из зданий. И тогда я начал свой спектакль. Первый взрыв обрушил старую сторожевую вышку, отрезав им путь к отступлению. Они поняли, что охотники сами превратились в дичь. Они рассредоточились, пытаясь найти меня, но они искали человека, а я был призраком. Я двигался по туннелям, появляясь там, где меня не ждали. Я не стрелял. Моим оружием был газ.
Я запустил его в вентиляцию командного бункера, куда спустилась одна из групп. Через минуту они были мертвы, даже не поняв, что произошло. Вторая группа попыталась прорваться к машинам, но путь им преградил растяжка. Еще два трупа. Паника начала овладевать ими. Они стреляли в тени, кричали в рации, но в ответ была только тишина. Последние четверо, включая командира, забаррикадировались в жилом модуле, где раньше сидел Андрей Павлович. Они думали, что там они в безопасности. Они ошибались. Я был уже внутри, в вентиляционной шахте над их головами. Я слышал их прерывистое дыхание, их испуганные переговоры.
— Он где-то здесь.
— Он играет с нами! — шептал один.
— Заткнись! Держать оборону! — рявкнул командир.
Я подождал, пока они немного успокоятся, а потом пустил газ. Не смертельную дозу, а усыпляющий состав. Через пять минут в модуле воцарилась тишина. Я спустился вниз. Четыре тела лежали на полу. Они были живы, но будут спать ближайшие двенадцать часов. Я не стал их убивать. Они были просто солдатами, выполнявшими приказ. Моей целью был их хозяин. Я забрал у командира рацию и вызвал Громова.
— Генерал Громов, это... — сказал я своим обычным голосом. — Ваша группа захвата нейтрализована. Ноутбук у меня. Жду вас здесь. У вас есть 30 минут, чтобы приехать. Одному. Иначе я взрываю все к чертовой матери вместе с ноутбуком и вашими выжившими бойцами.
На том конце провода повисло тяжелое молчание. Он не ожидал такого. Он думал, что я — крыса, загнанная в угол. А я оказался волком, который перегрыз всю его свору.
— Ты не посмеешь, — прошептал он.
— Проверьте, генерал. Одиннадцать лет назад вы уже проверили мое терпение. Пора платить по счетам.
Я отключил рацию. Я знал, что он приедет. Ноутбук был для него дороже жизни. Это был его трон, его власть. И он не мог позволить себе его потерять. Через 25 минут над базой появился вертолет. Он приземлился на площадке в 100 метров от модуля. Из него вышел Громов. Один. В простом костюме, без оружия. Он был бледным, но старался держаться уверенно.
— Я здесь, где ноутбук! — крикнул он.
Я вышел из модуля, держа кейс в одной руке. В другой у меня был детонатор.
— Подойдите ближе, генерал. Поговорим.
Он медленно пошел ко мне. Когда между нами осталось 10 метров, я остановил его.
— Достаточно. Вы хотели ноутбук? Вот он.
Я поставил кейс на землю.
— Но сначала я хочу услышать от вас одно. Зачем? Зачем вы сдали нас в Африке?
Он посмотрел на меня своими пустыми глазами.
— Это был бизнес, ничего личного. Вы были солдатами, а солдаты иногда погибают. Ваша смерть обеспечила стабильность в регионе и принесла стране миллиарды. Вы должны гордиться.
В его голосе не было ни капли раскаяния, только холодный, циничный расчет. Я все понял. Для него мы были не людьми, а цифрами в отчете.
— Спасибо за честность, генерал. А теперь забирайте свою игрушку.
Он с недоверием посмотрел на меня, потом на кейс. Медленно наклонился, чтобы поднять его. И в этот момент я нажал кнопку на детонаторе. Но взрыв произошел не у меня в руках и не под кейсом. Взрыв произошел в вертолете, на котором он прилетел. Огненный шар взметнулся в небо. Громов обернулся, его лицо исказилось от ужаса. Он понял, что теперь он здесь заперт, один на один со мной. На заминированной базе. Без охраны, без связи, без пути к отступлению.
— Ты... ты блефовал, — прошептал он.
— Нет, генерал, я никогда не блефую, — сказал я, поднимая кейс. — А теперь игра начинается по моим правилам. Вы будете бежать, а я буду охотиться. Как вы заставили меня бежать по пустыне 11 лет назад? У вас есть преимущество. Вы знаете эту базу, но у меня есть ноутбук, и пока он у меня, ваши люди не сунутся сюда. Бегите, генерал.
Он смотрел на меня, и в его глазах впервые за много лет появился настоящий животный страх. Он развернулся и побежал, неуклюже спотыкаясь, как загнанный зверь. Я дал ему идти, а потом медленно пошел за ним. Охота началась.
Охота на генерала Громова не была актом мести в чистом виде. Это был ритуал, завершение дела, начатого 11 лет назад в Африканской пустыне. Там он заставил меня бежать, чтобы выжить. Здесь я заставил его бежать, чтобы умереть. Заброшенная база ПВО стала нашим личным адом. Он, знавший ее как свои пять пальцев, пытался использовать свои знания, чтобы скрыться. Я, видевший ее впервые, использовал свои инстинкты, чтобы его найти. Он бежал, а я шел. Не спеша. Я дал ему время осознать всю глубину своего падения.
Из всемогущего кукловода, вершащего судьбы, он превратился в дичь. Страх — самый сильный токсин, и я хотел, чтобы он пропитал каждую клетку его тела, прежде чем я нанесу последний удар. Я преследовал его несколько часов. Я слышал его тяжелое дыхание, его сдавленные проклятия. Он пытался запутать следы, прятался в темных туннелях, в заброшенных казармах, но он не мог спрятаться от призрака. Я не искал его, я просто знал, где он. Я загонял его, как волка, отсекая пути к отступлению, сужая круг. Наконец, я загнал его в последнюю ловушку, в центральный командный бункер, уходящий на десятки метров под землю.
У него остался только один путь вниз, в темноту. Я вошел за ним. Единственным источником света был мой тактический фонарик. Его луч выхватывал из мрака бетонные стены, покрытые плесенью, оборванные провода, ржавеющее оборудование и следы его панического бегства. Я нашел его на самом нижнем уровне, в операторском зале. Он сидел в углу, сжавшись в комок, как испуганный ребенок. Его дорогой костюм был порван и испачкан. Лицо покрыто грязью и потом. От всесильного генерала не осталось и следа.
— Конец игры, генерал, — сказал я, направляя на него луч фонаря.
Он вздрогнул.
— Что ты хочешь? Деньги? Я дам тебе все, только отпусти!
Его голос срывался.
— Мне не нужны ваши деньги. Мне нужна была ваша жизнь. Но я передумал, — сказал я. — Смерть для вас — слишком легкий выход.
Я подошел к нему и протянул ампулу, ту самую, которую я приготовил для него, с препаратом, вызывающим рак.
— Это ваш инсулин, генерал. Я знаю, что вам скоро понадобится укол. Возьмите. Это ваш единственный шанс выжить сегодня.
Он смотрел то на меня, то на ампулу. Он не понимал.
— Ты... ты меня отпускаешь?
— Я даю вам выбор, которого вы не дали моим людям.
Я положил ампулу на пол рядом с ним.
— Вы можете остаться здесь и умереть от диабетической комы или сделать себе укол и уйти. Вы выживете. Вернетесь в свой мир. Но вы будете знать, что у вас внутри тикает бомба. Вы будете ждать. Каждый день. Каждую головную боль вы будете воспринимать как начало конца. Вы, тот, кто боялся даже сквозняка, будете жить в вечном страхе перед собственным телом. Это будет вашим наказанием.
Он дрожащей рукой потянулся к ампуле, схватил ее, как утопающий соломинку. В его глазах была безумная надежда. Он победил. Он выжил. Он не понимал, что проиграл окончательно. Я развернулся и пошел к выходу, оставив его одного в темноте со своим спасением и своим проклятием. Я вышел из бункера на свежий воздух. Солнце уже вставало. Я посмотрел на кейс с ноутбуком в своей руке. Это была последняя нить, связывающая меня с этим миром. Я мог бы отдать его людям, подобным Андрею Павловичу, и получить свою свободу. Мог бы выложить содержимое в сеть и ввергнуть страну в хаос. Но я устал от войны.
Я устал от мести. Я больше не хотел быть ни инструментом, ни судьей. Я подошел к одной из ракетных шахт. Она была затоплена водой. Грязной, ржавой водой. Я открыл кейс, достал ноутбук, посмотрел на него в последний раз. Это была власть, абсолютная власть. И я добровольно от нее отказывался. Я швырнул его в шахту. Он исчез в мутной воде, унося с собой все тайны, весь компромат, всю грязь. Теперь я был по-настоящему свободен. У меня не было ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. Я покинул базу.
Через несколько дней, используя один из паспортов, я покинул страну. Я не стал делать пластическую операцию или заводить счет в банке. Я просто исчез. Растворился. Сегодня я живу в маленьком рыбацком поселке на берегу теплого моря. В стране, где никто не знает моего имени и моего прошлого. У меня есть небольшая лодка. Каждый день я выхожу в море. Для всех я просто старый, нелюдимый рыбак, который редко говорит и никогда не улыбается. Иногда до меня доходят обрывки новостей из России. Через год после тех событий генерал Громов умер от скоротечного рака мозга. Его империя рухнула, и за ее обломки передрались другие стервятники.
Система не изменилась. Просто одни монстры сменили других. Скандал с изменой генералов замяли, списав все на происки западных спецслужб. Кирилл Сухов, говорят, спился. Его жизнь была разрушена не приговором, а позором. Я не чувствую ни удовлетворения, ни сожаления. Я сделал то, что должен был сделать. Я закрыл свои счета. Я смотрю на волны, и иногда мне кажется, что соленый ветер уносит последние остатки Фантома, оставляя просто человека. Уставшего человека, который заплатил за свое спокойствие слишком высокую цену. Я не знаю, сколько мне осталось. Может быть, прошлое когда-нибудь снова найдет меня. Но пока у меня есть море, небо и тишина. И, может быть, впервые за долгие годы этого достаточно.