Как ретроград я не люблю всей этой градации на миллениалов, зумеров, бумеров, альфа и так далее. Но, к сожалению или к счастью, это уже сравнительно устойчивые определения для указания на какую-то возрастную группу. Мне 34 и я, очевидно, самый что ни наесть миллениал. И я явстенно на себе ощущаю, что миллениалы — это поколение, которое всем должно.
Мы должны родителям.
Тем самым родителям, которые воспитывали нас как умели. Которые сами выросли в дефиците, в страхе, в постоянной нестабильности. В 90-е они выживали, а не воспитывали. Они не читали книг по психологии, не говорили о травмах, не обсуждали эмоции. Они пахали, крутились, терпели и претерпевали.
И всё то, что они не прожили, не осознали и не переработали, легло на нас.
Их страх бедности стал нашей тревожностью.
Их жесткость — нашей внутренней критикой.
Их подавленные чувства — нашей неспособностью говорить о своих.
Но при этом мы им должны быть благодарны. Потому что они, чаще всего, действительно старались. Потому что «им было тяжелее». Потому что «они дали всё, что могли». И это правда. Но правда и в том, что многое было передано нам неосознанно — как эстафетная палочка из травм и паттернов.
И вот теперь мы должны ещё и детям.
Мы обязаны не повторить. Не кричать так, как кричали на нас. Не ломать так, как ломали нас. Не стыдить, не сравнивать, не обесценивать. Мы должны быть осознанными, читающими, рефлексирующими родителями. Мы должны закончить эту цепочку передачи боли.
Получается тугая ситуация из долженствования. Нас воспитывали в режиме выживания, а должны мы дать режим исцеления.
Мы первые, кто по-настоящему начал копаться в себе. Первые, кто открыто говорит о депрессии, терапии, внутренних границах. Но вместе с этим мы и первые, на ком лежит негласная задача — «починить» всё, что было сломано до нас.
И это тяжело.
Потому что пока мы пытаемся быть хорошими родителями, внутри нас всё ещё живёт тот самый ребёнок, которому чего-то не додали. Которого где-то не услышали. Которого иногда стыдили или сравнивали. И этот внутренний ребёнок не исчезает от того, что у тебя теперь ипотека и своя семья.
Мы должны быть благодарными детьми и одновременно более зрелыми родителями, чем были наши родители. Должны понимать и тех, и других. Должны не сорваться. Должны не сломаться. Должны не передать дальше. И при этом мы должны сами как-то жить, зарабатывать, развиваться и не отставать от того, что увидели в социальной сети.
Слишком много «должны» для одного поколения.
Иногда я думаю, что мы просто оказались на переходе. Между эпохой выживания и эпохой рефлексии. Наши родители учились жить в условиях хаоса. Мы учимся жить в условиях выбора. И это не легче, просто по-другому. Мы первые, кто живет в мире, где вся информация человечества у тебя в кармане. Мы учимся применять ИИ. Осваивать эти лингвистические модели, которые, по идее, должны стать абсолютной обыденостью в будущем мире наших детей. Мы должны подготовить этот новый мир для наших детей.
Однако, нас не учили говорить о чувствах — мы обязаны научить этому своих детей.
Нас учили терпеть — мы должны научить не терпеть лишнего.
Нам говорили «будь как все» — мы должны сказать «будь собой».
И если честно, никто не гарантирует, что мы справимся. Более того, есть вариант, что мы сделаем только хуже.
Возможно, наши дети тоже когда-нибудь будут писать о том, как мы их травмировали — просто уже иначе. Не криком и ремнем, а гиперопекой, тревожностью, завышенными ожиданиями или вечным анализом их состояния. И это кажется весьма вероятным сценарием.
Мы не станем идеальными. Но, может быть, разница будет в одном: мы хотя бы пытаемся увидеть, что происходит.
И, возможно, на нас действительно не закончится цепочка передачи боли. Но она станет тоньше. Менее грубой. Менее разрушительной.
Мы не поколение героев. Мы поколение перехода.
Мы одновременно дети травмированных родителей и родители, которые боятся травмировать.
И, наверное, в этом и есть наша главная задача — не быть идеальными, а быть осознанными настолько, насколько можем. Не из чувства долга. А из понимания.
Потому что жить с постоянным ощущением, что ты всем должен, невозможно. Но можно попытаться хотя бы не увеличивать этот долг для следующего поколения.
