1920. Парад на Красной площади
Всех, кто отмечает эту дату — с 23 Февраля, днём Красной Армии!
Красная Армия рождалась... в спорах. Чтобы немного себе представить атмосферу этих жарких споров, вот некоторые выдержки из статьи Карла Радека о Красной Армии, написанной в 1922 году. Пожалуй, скажут, что статья грешит «культом личности» Льва Троцкого (она, собственно, так и называется — «Лев Троцкий»). Но что есть, то есть. :)
1. «Старая армия должна была умереть»
«Все великие военные писатели подчеркивали громадное значение, решающее значение морального фактора войны. Половина бессмертной книги Клаузевица посвящена этому вопросу. И вся победа наша в гражданской войне основана на том, что Троцкий сумел эту науку о значении моральных факторов войны применить на деле. Когда гибла старая царская армия, военный министр правительства Керенского Верховский предлагал отпустить все более старые возрасты, сократить тыловые учреждения и влить в армию новый, молодой элемент. Когда мы пришли к власти и когда окопы оказались пустыми, многие из нас предлагали то же самое. Но эти идеи были полны утопий. Нельзя было в бегущую царскую армию вливать новые силы. Две эти волны друг друга перерезали и распыляли. Старая армия должна была умереть; новая могла быть создана только на почве тревоги, охватившей Советскую Россию, рабочего и крестьянина, за завоевания революции».
5 мая 1920. Выступление В.И. Ленина перед солдатами, отправляющимися на польский фронт
2. «Создание добровольческой армии считали бесполезной затеей»
«Когда в апреле 1918 года в кабинете у товарища Подвойского собрались лучшие из бывших царских офицеров, которые не бросили рядов армии после нашей победы, дабы совместно с нашими товарищами и с рядом военных представителей союзников разработать план организации армии, Троцкий — я помню, великолепно помню эту сцену — в продолжение многих дней прислушивался к их планам молча. Это были планы людей, не понимающих переворота, на их глазах происшедшего. Каждый из них отвечал на вопрос о том, как создать армию по-старому. Они не понимали перемен, которые произошли в человеческом материале, на котором строится армия. Выслушав все предложения, Троцкий выдвинул собственное: создание добровольческой армии. Пока что военные молчали, но считали это бесполезной затеей. Старик Борисов, считающийся одним из лучших военных писателей, сто раз убеждал меня и товарища Антонова-Овсеенко, принимавших участие в редакции «Военного дела», что ничего из этого предприятия не выйдет, что армия может быть построена только на началах общеобязательности, на началах железной дисциплины. Он не понимал, что добровольческие отряды были столбами, вбиваемыми в землю; вокруг которых должен укладываться кирпич, что крестьянина и рабочую массу можно будет только тогда снова призвать под военные знамена, когда опасность смерти будет смотреть в глаза народным массам. Ни на минуту не допуская мысли, что добровольческая армия может спасти Россию, Троцкий строил её как аппарат, нужный ему для создания новой армии».
Немного отвлекаясь от статьи Радека: не только старые военные, но и либеральная печать считала затею о создании добровольческой Красной Армии чистой утопией и издевалась над ней. Карикатура из либерального журнала «Новый Сатирикон» Алексея Радакова (позднее известного советского карикатуриста):
Алексей Радаков (1877—1942). Февраль 1918. «Военная идиллия.
— О, добрый товарищ Ленин! Ты хочешь создать добровольную армию. На тебе наши костыли и протезы! Может быть, ты из этого и создашь что-нибудь добровольное!»
3. «Как можно вооружать только что разоружённых белых офицеров?»
Карл Радек: «Но если уже в этом выражался организаторский гений Троцкого, смелость его мысли, то ещё более яркое выражение она нашла в мужественном его подходе к идее использования военных специалистов для строения армии. Всякий хороший марксист понимал великолепно, что для постройки нового хозяйственного аппарата нам всё-таки нужны старые капиталистические организаторы. В своей апрельской речи 1918 года о задачах Советской власти Ленин выдвинул эту идею с полной настойчивостью. В зрелых кругах партии она вообще не оспаривалась. Но идея, что мы можем создавать орудие принуждения, орудие защиты республики, каковым является армия, при помощи офицеров старого режима, встречала сильнейшее сопротивление. Как можно вооружать только что разоружённых белых офицеров? — спрашивали многие товарищи. Я помню дискуссию по этому поводу в редакции «Коммуниста», органа так называемых левых коммунистов, где по поводу вопроса об использовании кадровых офицеров чуть не произошёл раскол. Для того, чтобы добиться ясного решения по этому основному пункту, мне пришлось поставить вопрос о выходе из редакции. А ведь редакция этого органа включала ряд наиболее образованных теоретиков и практиков партии: достаточно назвать Бухарина, Осинского, Ломова, В. Яковлеву».
«Чтобы выйти практически победителем в этом вопросе, нужно было, чтобы во главе армии стоял человек с железной волей, к которому имела бы полное доверие не только партия, но железной воле которого подчинялся бы и враг, принуждённый служить нашему делу. Товарищ Троцкий не только сумел, благодаря своей энергии, подчинить себе бывшее кадровое офицерство, — он достиг большего. Он сумел завоевать себе доверие лучших элементов специалистов и превратить их из врагов Советской России в её убежденных сторонников. Я наблюдал одну из таких побед Троцкого ещё во время брестских переговоров. Военные, которые с нами были в Брест-Литовске, относились к нам более чем сдержанно. Они из-под палки выполняли роль экспертов, думая, что они присутствуют при комедии, прикрывающей давно состоявшуюся сделку большевиков с германским правительством. Но по мере того как товарищ Троцкий развертывал борьбу во имя принципов русской революции против германского империализма, по мере того как в зале заседания всякий человек почувствовал моральную и идейную победу этого славного представителя русского пролетариата, по мере того как развивалась великая брест-литовская драма, недоверие к нам военных специалистов таяло с каждым днём. Я помню ночь, когда пришел ко мне в комнату покойный адмирал Альтфатер, один из первых офицеров старой армии, который начал не за страх, а за совесть помогать Советской России, и сказал мне просто: «Я приехал сюда, потому что был принуждён. Я вам не верил, теперь буду помогать вам и делать своё дело, как никогда я этого не делал, в глубоком убеждении, что служу родине». Одна из величайших побед Троцкого состоит в том, что он сумел людям, пришедшим к нам по принуждению из вражеского лагеря, внушить убеждение, что Советское правительство есть правительство, борющееся за благо русского народа».
25 мая 1919. Парад Всеобщего военного обучения (Всевобуча) на Красной площади
А это уже не Радек, а Владимир Ильич Ленин — о том же.
«Старые социалисты-утописты воображали... что они сначала воспитают хорошеньких, чистеньких, прекрасно обученных людей... Мы всегда смеялись и говорили, что это кукольная игра, что это забава кисейных барышень от социализма, но не серьёзная политика». «Это - детские побасенки».
«Некоторые из наших товарищей возмущаются тем, что во главе Красной Армии стоят царские слуги и старое офицерство». «Что же, мы разве выкинем их? Сотни тысяч не выкинешь! А если бы мы и выкинули, то себя подрезали бы». «Старых людей мы ставим в новые условия... Только так и можно строить». «Другого материала у нас нет... У нас нет других кирпичей, нам строить не из чего... Когда мне недавно тов. Троцкий сообщил, что у нас в военном ведомстве число офицеров составляет несколько десятков тысяч, тогда я получил конкретное представление, в чем заключается секрет использования нашего врага... Других кирпичей нам не дано!»
Статья К. Радека: