Привет. Это снова я — тот самый чувак, который написал «Запутались мизинцы в этом фиолетовом клубке». Да, это моя первая работа. Да, я реально новичок. И да, я до сих пор сам не верю, что это вообще кто-то читает.
Сегодня хочу рассказать про одну штуку, которую я осознал уже в процессе. А именно — про все эти литературные приёмы, которые я использовал, сам того не понимая. А когда понял — начал использовать осознанно. И, кажется, переборщил.
Чеховское ружьё: как я вооружил всех и вся
Есть такое понятие — чеховское ружьё. Если в первом акте на стене висит ружьё, в последнем оно должно выстрелить. Антон Палыч был мужик конкретный, лишнего не любил.
Я, когда начинал писать, про это вообще не думал. Просто писал. А потом перечитывал и охреневал: у меня там каждое первое упоминание чего-то потом выстреливало. И не по разу.
Вот смотрите.
Фиолетовый браслет. Помните? Юдзу носит его не снимая, Сара подарила, буквы «всегда с тобой» вплетены. Я в первой главе просто хотел показать, что они близки. Думал: ну браслетик, ну мило, ну пусть будет. А потом этот браслет стал — без шуток — одним из главных символов всей истории. Он и в ссоре, и в примирении, и на вокзале, и в финале. Он ВЫСТРЕЛИЛ. И не раз.
То же самое с чаем с чабрецом. Я просто люблю этот чай. Решил, пусть Юдзу его пьёт. А потом он стал их личным кодом, способом чувствовать друг друга на расстоянии, нитью, которая связывала даже в разлуке.
Я не планировал. Честно. Просто так вышло.
Кот в мешке: кого я там прятал?
Это когда ты покупаешь кота в мешке, а потом выясняется, что это не кот, а чёрт знает что. Или наоборот — кот, но с сюрпризом.
В моей истории таких котов — вагон.
Самый главный — это Эмма. Серьёзно. Когда она появилась в основном томе, я сам не знал, кто она. Просто была такая красивая старшеклассница, которая вечно трогает Горо и бесит Юдзу. Думал: ну типа соперница, стандартный треугольник.
А потом я начал писать её спин-офф и ВНЕЗАПНО выяснил, что она — самый глубокий, самый сломленный, самый настоящий персонаж во всей истории. Что у неё за идеальной внешностью — пустота и боль. Что она завидует Юдзу и Саре не потому что злая, а потому что у них есть то, чего у неё никогда не будет: умение быть собой.
Я сам охренел, если честно. Сидел и думал: «Чувак, ты это серьёзно? Ты спрятал такого кота в мешке и даже не знал?»
Ещё один кот — Мако. Вроде просто весёлый дурак, шут, таракан с гирляндами. А потом выясняется, что он — эмоциональный центр компании, что он видит то, чего не видят другие, что он останавливает Горо в нужный момент и даёт пространство тем феечкам на Хэллоуине, потому что чувствует: они сами справятся.
Кот в мешке, который оказался тигром.
Слон в посудной лавке
Это про персонажа, который вроде есть, но на сюжет особо не влияет, просто присутствует и создаёт хаос.
В моей истории это Катаяма. Помните его? Вечно суёт нос в чужие дела, подслушивает, комментирует, бесит Сару. Казалось бы — зачем он? А он — слон в посудной лавке. Он своим присутствием заставляет персонажей реагировать. Сара на него наезжает — и мы видим её характер. Он предлагает экскурсию — и мы видим его увлечённость историей. Он случайно подслушивает — и мы получаем конфликт.
Он не двигает сюжет. Он создаёт условия, в которых сюжет движется сам.
Рояль в кустах: когда спасение приходит неожиданно
Это когда герой уже всё, капец, а тут бац — и из кустов выезжает рояль, то есть неожиданная помощь.
У меня таких роялей — целый оркестр.
Самый главный — Такуми-сенсей. Он появляется, когда Саре совсем плохо. Когда она мокрая под дождём, когда некуда идти, когда внутри всё разрывается. И он просто даёт ей чай, сухую одежду и тишину. Не лезет с расспросами, не спасает, не геройствует. Просто есть рядом.
Это рояль, который всегда в кустах. Но он не случайный — он там, потому что его поставили. Потому что Сара заслужила кого-то, кто будет держать её, когда она падает.
Ещё один рояль — Ахико. Когда Юдзу и Сара в ссоре, когда Юдзу одна и больна, Ахико приходит утром с соком. Просто так. Просто чтобы быть рядом. Рояль в кустах, который оказался феей-ниндзя.
Бритва Оккама: не плоди лишнего
Это принцип: не умножай сущности без необходимости. Чем проще — тем лучше.
Я, когда начинал, хотел запихнуть в историю всё: и школьные конкурсы, и фестивали, и поездки, и драмы, и любовь, и дружбу, и семьи, и травмы. А потом понял: не надо. Лишнее само отвалится.
Поэтому в истории нет злодеев. Нет абсолютного зла. Есть просто люди — сломленные, живые, настоящие. Отец Сары — не монстр, а алкаш, который не справился с жизнью. Мама Эммы — не стерва, а женщина, которая не умеет любить. Горо — не принц на белом коне, а просто парень, который боится разрушить дружбу.
Бритва Оккама отрезала всё лишнее, оставив только людей.
Клубничный коктейль для Юдзу и попкорн для Сары
Еда в этой истории — это вообще отдельный язык. Я уже писал про клубничный коктейль и солёную карамель, но тут есть важный нюанс, который я сам осознал не сразу.
В одной главе Юдзу мечтает об идеальном свидании с Горо. И в её фантазиях он покупает ей именно клубничный коктейль — потому что он знает, какой она любит, потому что он внимательный. Это её мечта: чтобы кто-то знал её вкусы, замечал мелочи, заботился.
А в тот же день, буквально через страницу, кто покупает ей клубничный коктейль? Сара. Просто так. На прогулке. Потому что она знает, что Юдзу любит. Потому что она всегда знает.
И вот этот момент — он всё объясняет. Юдзу мечтает о парне, который будет её понимать, заботиться, знать её вкусы. А рядом уже есть человек, который делает это каждый день. Который помнит, какой попкорн она любит (солёная карамель), какой чай её успокаивает (чабрец), какой коктейль поднимет настроение.
Сара не просто покупает ей коктейль. Она говорит: «Я здесь. Я всегда была здесь. И я знаю тебя лучше, чем кто-либо».
А Юдзу этого не замечает. Потому что Сара — это Сара. Это фон. Это воздух. Это настолько привычно, что перестало быть событием.
И только в финале, когда Сара уезжает, Юдзу понимает: воздух нельзя заменить. Коктейль, купленный кем-то другим, будет не таким.
Омурайсу от Сары в финале
Это, наверное, самая важная сцена во всей истории. Серьёзно.
В самом начале, в шестой главе, Сара говорит: «Ты должна научить меня готовить так же». А Юдзу отвечает: «Конечно, научу. В следующий раз приготовим вместе».
И между ними возникает это негласное обещание. Не про еду — про близость. Про то, что они будут делать что-то вместе. Про то, что Сара хочет научиться тому, что умеет Юдзу, чтобы быть ещё ближе.
Потом была та самая сцена на кухне. Юдзу готовит, Сара стоит рядом, подглядывает, пробует, комментирует. Она учится. Она запоминает каждое движение: сколько соли в рис, как взбивать яйца, какой формы вырезать сердечко из кетчупа. Для неё это не просто готовка — это способ быть частью мира Юдзу.
А в финале, утром перед отъездом, Сара встаёт раньше. Одна. На кухне. И готовит омурайсу. Сама. Впервые.
И когда она приносит поднос в комнату, на тарелке — сердечко из кетчупа. Кривое, чуть асимметричное, старательное. Не идеальное — как и всё, что она делает впервые. Но настоящее.
Это сердечко — оно про всё сразу. Про то, что она научилась. Про то, что она запомнила каждую мелочь. Про то, что она хочет позаботиться о Юдзу так, как Юдзу всю жизнь заботилась о ней. Про то, что она теперь умеет создавать для неё тепло.
Это путь от «научи меня» до «я сделала сама». От девочки, которая только берёт, до человека, который умеет отдавать. От Сары, которая пряталась за наглостью, до Сары, которая может стоять на кухне в шесть утра и вырезать сердечко из кетчупа, потому что хочет, чтобы последнее утро было идеальным.
И когда Юдзу это ест — она ест не завтрак. Она ест любовь, которую Сара наконец-то научилась выражать. Не словами (Сара никогда не умела словами), а делом.
Вот что значит этот омурайсу.
Про феечек и фениксов
Я уже писал, что Юдзу и Сара в моей голове — это единорог и феникс. Юдзу — сказочное, нежное, чудесное. Сара — огненное, возрождающееся из пепла, вечно горящее.
Но только сейчас я понял, что они обе — и то и другое. Юдзу тоже умеет гореть — когда защищает Сару, когда рисует, когда говорит «не смей». Сара тоже умеет быть нежной — когда гладит Юдзу по волосам, когда готовит завтрак.
Они — зеркала друг друга. И в этом их магия.
А теперь самое важное (вру, но всё же)
Я уже говорил, что люблю Юдзу и Сару. Это мои девочки, моё сердце, моя боль и радость. Но в этой истории есть ещё двое, без которых она была бы неполной.
Мако.
Знаете, я сам не ожидал, что этот дурак с гирляндами станет одним из моих любимых персонажей. Он шумит, он везде лезет, он носит салатовые ветровки и спит со сверлом под подушкой. Но он — единственный, кто видит людей по-настоящему. Это он заметил феечек на Хэллоуине и остановил Горо, потому что понял: они сами справятся. Это он притащил Эмме сверло на конкурс — нелепое, дурацкое, но с такой любовью, что это важнее любых цветов. Это он держит их троицу вместе, потому что без его шума Горо и Эмма просто застынут в своей серьёзности.
Мако — это сердце. Огромное, шумное, в салатовой ветровке.
И Ахико.
Куколка-ниндзя-милашка. Моя любимица. Каждый раз, когда я писал сцену с ней, я улыбался как дурак. Она такая робкая, что боится собственной тени, но при этом готова прийти к Юдзу утром с соком, потому что Сара попросила присмотреть. Она краснеет от каждого взгляда Мако, но при этом держится рядом, не сбегает. Она говорит тихо, но каждое её слово — как маленькое сокровище.
Их линия с Мако — это отдельная вселенная нежности. Он такой громкий, она такая тихая. Он везде лезет, она прячется. Но когда они рядом — возникает магия. Помните, как Мако засмотрелся на неё, когда она смеялась на крыше? Как он нёс ей мармеладных пришельцев? Как она краснела до корней своих бантиков?
Я хочу, чтобы у них всё было хорошо. Очень хочу. Они это заслужили.
Так что да: я главный фанат Юдзу и Сары. Но Мако и Ахико — моя слабость. Особенно Ахико. Если ты это читаешь, куколка-ниндзя — знай, я тебя обнимаю. И ты уже краснеешь. Я знаю.