Четыре с половиной часа.
Не восемь, как на ночном поезде. Не три сорок пять, как на Сапсане — хоть он и мчится мимо Твери, Вышнего Волочка, Бологое, Чудово, Окуловки, Поповки. Нет. Именно четыре с половиной часа Невского экспресса — и ты уже в другом городе. В другом измерении.
Я люблю Невский экспресс. Больше, чем Сапсан. И сейчас объясню почему.
Сапсан — он быстрый. Да. Три часа сорок пять минут — и ты уже выходишь на платформе. Но в нём нет души. Там всё как в самолёте. Сидячие кресла, всё стерильно, ощущение, что тебя торопят. Сел, приехал, вышел. Всё. Никакого удовольствия от дороги.
А Невский экспресс — это другое.
Сначала — купе. Шестиместное. По три напротив друг друга. И столик посередине. Как в старых добрых поездах. Каретный вариант, самый древний из железнодорожных. Не лежачие вагоны, не самолётные кресла — а вот оно, настоящее. Сразу чувствуешь себя Холмсом и Ватсоном. Или Пуаро в Восточном экспрессе. Без убийства, конечно. Но атмосфера та же.
Или Гарри Поттером в Хогвартс Экспресс.
Мы всегда берём места напротив друг друга. Садимся. Раскладываем вещи. И поезд трогается. Москва остаётся позади.
Потом — сервис. Прямо в билет входит еда. Тапочки. Плед. Беруши и маска для сна. Официант приходит и приносит завтрак или обед — в зависимости от времени. Мы садимся за наш столик и едим. Как дома. Только за окном мелькает жизнь.
Ещё в купе есть телевизор. Можно включить фильм. Иногда мы смотрим. Иногда — нет. Муж читает книгу. Я смотрю в окно. Или просто сижу и ни о чём не думаю. Четыре с половиной часа — это как раз столько, сколько нужно, чтобы отпустить Москву и принять Петербург.
А окна — большие. Видно всё. И это важно. Потому что дорога в Петербург — это не просто дорога. Это шоу за окном.
Сначала — Подмосковье. Дачи, леса, поля. Потом — деревни. Маленькие такие, с печными трубами и палисадниками. Где-то корова стоит на лугу. Где-то собака бежит за поездом. Где-то дети играют в снегу. Жизнь. Простая, настоящая.
А потом — леса. Бесконечные сосны, ели, берёзы. Белый снег на ветках. Небо серое, но не унылое — красивое. Как на картине. Я смотрю в окно и думаю: вот оно, счастье. Просто сидеть, смотреть, ни о чём не думать.
Муж иногда отвлекается от книги, смотрит на меня и спрашивает: «Что видишь?» Я отвечаю: «Лес». Он кивает и снова читает. Двадцать лет — можно молчать. Можно говорить. Можно делать что угодно. Главное — рядом.
Иногда я беру с собой книгу тоже. Но редко дочитываю. Отвлекаюсь на окно. На мужа. На то, как за окном меняется пейзаж. В экспрессе едут разные люди. Кто-то спит в соседнем купе. Кто-то работает. Кто-то, как мы, просто едет. Смотрю на них и думаю: куда они? К кому? Зачем? У каждого своя история. Свой Петербург. Свой повод.
А потом — граница. Не настоящая, конечно. Но чувствуется. Воздух меняется. Небо становится ниже. И ты понимаешь: скоро.
Скоро Петербург.
Скоро апартаменты на Марата. Скоро вид на Исаакий. Скоро Эрмитаж, Мариинка, прогулки по центру. Скоро всё то, ради чего мы сюда едем.
А обратно — то же самое. Только наоборот.
Четыре с половиной часа назад мы были в Петербурге. Смотрели на огни из окна. Пили чай. Говорили о том, как хорошо. А теперь — едем домой. В Москву. К детям, к работе, к обычной жизни.
Но везём с собой что-то. Тепло. Воспоминания. Ощущение, что было хорошо. Очень хорошо.
Поезд подъезжает к Ленинградскому вокзалу. Мы собираем вещи. Встаём. Выходим на перрон. И я думаю: вот и всё. Путешествие закончилось.
Но нет. Оно только начинается. Потому что теперь — дома. С мужем. С воспоминаниями. С желанием поехать снова.
Невский экспресс — это не просто дорога. Это ритуал. Туда — отпускать Москву. Обратно — возвращаться домой. И каждый раз — заново. Каждый раз — с удовольствием.
Я выбираю его не потому что дешевле или удобнее. Я выбираю его потому что он — мой. Наш. Тот, в котором мы ездим уже двадцать лет. И, наверное, будем ездить ещё столько же.