ПРОРОЧЕСТВО С ТОГО СВЕТА
ИСТОРИЯ:
Детство – это удивительная пора, когда мир кажется огромным, а каждый день наполнен маленькими открытиями. Моё детство прошло в небольшом городке на границе Оренбургской области, где дома были mostly деревянными, улицы – тихими и пыльными, а главным событием лета становился приезд родственников из других городов. Особенно я ждала семью папиной сестры – тёти Веры и её мужа дяди Миши. Они жили в Саратове и приезжали к нам с двумя дочками, моими двоюродными сёстрами. Для нас, детей, это было настоящее счастье: каникулы обретали смысл, мы носились по двору с утра до вечера, играли в прятки, догонялки, строили шалаши из старых одеял и мечтали, чтобы лето никогда не кончалось.
Но самое интересное начиналось, когда солнце садилось за горизонт и взрослые собирались за большим столом, накрытым во дворе или в просторной горнице. Тогда телевизоры были редкостью, и настоящее общение ценилось превыше всего. Родители, тёти, дяди, соседи, друзья – все садились рядом, ели нехитрые деревенские яства: картошку с укропом, солёные огурцы, пирожки с капустой, запивая всё это самодельным лимонадом или чем покрепче. Детей обычно отправляли спать пораньше, но нам ужасно хотелось послушать взрослые разговоры. Мы притаивались где-нибудь в уголке, за печкой или под столом, и, затаив дыхание, ловили каждое слово. Иногда нас замечали и прогоняли, но чаще, увлечённые беседой, взрослые забывали о нашем существовании, и тогда мы становились свидетелями удивительных историй.
Одну из таких историй рассказал дядя Миша – муж тёти Веры, весёлый, добродушный мужчина с лукавыми глазами и громким смехом. Он был любимцем всей семьи, мастером на все руки, и его рассказы всегда собирали вокруг себя толпу слушателей. Но эта история была особенной. Она не была смешной, она была страшной и загадочной, и почему-то именно она врезалась в мою детскую память на всю жизнь.
Дядя Миша родился в самый разгар войны, в сорок втором. Его отец ушёл на фронт, даже не увидев сына, и через несколько месяцев пришла похоронка. Мать осталась одна с младенцем на руках. Она работала на заводе, сутками пропадала у станков, а маленький Миша рос сам по себе, как придорожная трава. Летом, когда школы закрывались, мать отправляла его к бабушке в дальнюю деревню, чтобы хоть как-то проконтролировать и накормить. И одна из таких поездок едва не стала для него последней.
Дело было в конце августа. Автобус ходил только до районного центра, а дальше нужно было идти пешком километров восемь через поля и перелески. Дорога была знакомая, но в тот день Миша задержался в городе, и когда вышел на тракт, уже начало смеркаться. Чтобы сократить путь, он решил пойти через старое, заброшенное село, которое стояло на месте ещё до войны, но потом жители разъехались, оставив лишь покосившиеся избы да заросшие огороды. Там, среди бурьяна и дикой малины, притаилась опасность – старый колодец, давно никем не используемый, полускрытый опавшей листвой и сухими ветками.
Миша бежал почти бегом, стараясь успеть до темноты. И вдруг земля ушла из-под ног. Он провалился в пустоту, больно ударившись обо что-то плечом, и через мгновение оказался в ледяной воде. Колодец оказался глубоким, но не бездонным – вода доходила мальчику почти до груди. Первые секунды он барахтался, хватался за скользкие стены, но понял, что выбраться невозможно – стены были выложены скользким мхом, не за что уцепиться. Кричать? Кто услышит в этом забытом богом месте? Вокруг – ни души, только ветер шумит в верхушках деревьев да где-то далеко ухает сова.
Ужас сковал всё его тело. Он стоял по грудь в холодной воде, зубы выбивали дробь, а силы таяли с каждой минутой. Смеркалось, потом наступила полная темнота. Над головой виднелся лишь маленький кусочек звёздного неба. Миша молился всем святым, которых знал, плакал, звал маму, но никто не откликался. Время тянулось бесконечно. Чтобы не уснуть и не уйти под воду, он щипал себя, бил ладонями по воде, пел песни – лишь бы не провалиться в забытьё. Но организм брал своё: холод, страх, усталость сделали своё дело. Веки отяжелели, и мальчик начал проваливаться в странное, тягучее состояние, похожее на сон.
И вот в этом полузабытьи ему явилась ОНА. Женщина в белом, словно сотканная из лунного света, с длинными тёмными волосами и глазами, полными неземной печали. Она стояла на поверхности воды, не касаясь её, и смотрела на мальчика с такой лаской, что сердце перестало колотиться от страха. Миша не испугался, наоборот, почувствовал невероятное спокойствие. Женщина протянула к нему руку, но не коснулась, а тихо произнесла:
– Не бойся, дитя. Ты не утонешь сегодня. Но запомни мои слова: остерегайся воды. Вода – твоя судьба, она принесёт тебе смерть. Не тогда, не сейчас, но придёт час.
Миша хотел спросить, что это значит, но образ растаял, как туман. А мальчик провалился в глубокий, спасительный сон. Он не помнил, сколько прошло времени, но очнулся оттого, что луч солнца ударил в глаза. Начинался новый день. Над колодцем сияло чистое небо, и откуда-то издалека доносились звуки пастушьего рожка. Миша закричал что было сил. Кричал долго, отчаянно, пока не охрип. И вдруг над колодцем показалась голова человека. Это был местный пастух, дед Архип, который выгнал коров на выпас и услышал слабый крик. Он быстро сбегал за верёвкой и вытащил окоченевшего, посиневшего мальчика на свет божий.
Всю дорогу до бабушкиного дома Миша дрожал и плакал, но был счастлив, что остался жив. Бабушка напоила его горячим молоком с мёдом, укутала в тулуп, и только тогда он смог рассказать о своём приключении. О видении он рассказал не сразу – боялся, что не поверят. А когда через несколько дней приехала мать, история стала известна всем.
Дядя Миша, уже взрослый, с улыбкой вспоминал, как родственники отреагировали на его рассказ. Кто-то перекрестился, кто-то посоветовал больше никогда не ходить мимо заброшенных колодцев, а самый весёлый дядя – брат матери – плеснул в него водой из кружки и пошутил:
– Ну, Мишаня, теперь тебе и умываться нельзя, а то вдруг вода смерть принесёт! Давай, ходи грязным!
Все рассмеялись, и про страшное видение забыли. Забыли, кажется, все, кроме самого Миши. Он потом, уже взрослым, признавался жене – тёте Вере, – что иногда, когда идёт дождь или смотрит на реку, вспоминает ту женщину в белом. Но со временем и он перестал придавать этому значение. Жизнь шла своим чередом: работа, семья, дети, праздники, будни.
Я помню дядю Мишу всегда весёлым, энергичным. Он любил шутить, возился с нами, детьми, мастерил игрушки, чинил велосипеды. Казалось, никакая тень прошлого не омрачала его существования. Он не боялся воды, купался в реке, ходил под дождём, мылся в бане. С годами та история стала казаться просто страшным сном, который мог присниться замёрзшему и испуганному мальчику.
Прошло много лет. Мы выросли, разъехались. Тётя Вера умерла первой – сердце не выдержало. Дядя Миша тяжело переживал утрату, но держался, старался быть рядом с дочерьми, внуками. А через несколько лет после смерти жены не стало и его. Это случилось внезапно, как гром среди ясного неба. Мне позвонила мама и сказала: «Дядя Миша умер. Инсульт, но осложнения… В общем, водянка головного мозга».
Водянка... Вода. Эти слова поразили меня. Я тут же вспомнила ту давнюю историю, рассказанную за деревенским столом, и женщину в белом, предупредившую: «Воды остерегайся, она тебе принесёт смерть». Тогда все смеялись, а оказалось – пророчество сбылось. Сбылось спустя десятилетия, в ином обличии, но вода всё-таки взяла своё. Не в колодце, не в реке, а внутри самого организма, скопившись в мозгу и оборвав жизнь.
Что это? Случайность? Мистическое совпадение? Или в самом деле существует некая неведомая сила, которая знает нашу судьбу наперёд и иногда, очень редко, приоткрывает завесу? Может быть, та женщина в белом была ангелом-хранителем, явившимся в минуту смертельной опасности, чтобы предупредить, но и оставить надежду? Или это был сам дух воды, который пощадил мальчика тогда, но напомнил о себе через много лет?
Я часто думаю об этом. И каждый раз, когда слышу поговорку «Кому суждено повеситься, тот не утонет», в моей памяти всплывает образ дяди Миши, его весёлый смех и таинственная женщина над тёмной водой старого колодца. Кто знает, может быть, и у каждого из нас есть своё пророчество, написанное где-то там, в небесной канцелярии. И только от нас зависит, услышим ли мы его и сумеем ли правильно истолковать.
С тех пор я по-другому смотрю на воду. В любом её проявлении. В дожде, в росе на траве, в слезах, в речной глади. И каждый раз мне кажется, что где-то на границе сна и яви, в тишине, можно услышать тихий голос: «Не бойся, но помни...»