Почти каждый современный человек хотя бы раз смотрел первый фильм «Аватар» Джеймса Кэмерона. Для кого-то это была просто зрелищная фантастика, а для кого-то — история, которая почему-то задела глубже, чем ожидалось.
В одной из сцен фильма учёные-биологи - Грейс Огустин и Норм - с изумлением наблюдают, как импульс, возникший в одном растении на планете Пандора, мгновенно распространяется по всей системе: растения реагируют синхронно, словно являются частью единого живого организма.
Есть и другая, не менее сильная сцена. Грейс Огустин, всемирно известный ученый, пытается объяснить руководителю земной колонии, что на Пандоре невозможно безнаказанно вырвать один ее элементов, не нарушив работу всего целого. Планета — не набор объектов и не склад ресурсов, а сложная, саморегулирующаяся живая система. Ответ менеджера звучит почти карикатурно:
«Интересно, что вы там курите?»
Зрители, естественно, без колебаний встают на сторону Грейс. Нам близка её способность видеть целое, уважать жизнь во всех ее проявлениях и чувствовать ответственность за вмешательство в сложные процессы. И столь мы испытываем полное неприятие позиции циничного прагматика, который смотрит на планету исключительно как на источник полезных ископаемых.
Но если на мгновение отвлечься от фантастической Пандоры и вернуться на нашу Землю, то можно с удивлением констатировать, что всё показанное нам в «Аватаре», вовсе не выдумка. Те же принципы связности, тонкой коммуникации и коллективной реакции в полной мере проявляются и у наших земных растений — тех самых деревьев, мимо которых мы проходим каждый день.
Здесь небольшое отступление. Почему в этой статье я вдруг решила отвлечься от моих традиционных психологических тем и написать о лесе? Ответ простой: являясь уже 30 лет психологом, НЛП-Тренером и автором десятка книг по НЛП, я 11 лет живу в доме на дикой природе. Соседей у нас нет: только мы, лес с его обитателями, огромные луга, речка. Наш дом не похож на избушку на курьих рожках: он просторный, светлый, идеально приспособлен для нашей семейной жизни и, к тому же, с «летающим» интернетом, что позволяет сохранять постоянный контакт со всем миром. Но все же мы живем на опушке нашего леса огромного дикого леса, тянущегося на 150 км в длину и столько же в ширину. И мы имеем счастье ежедневно находиться с ним в живом общении. Именно поэтому я решила, что каждую свою четвертую статью буду теперь посвящать исцеляющему взаимодействию с живой природой в контексте того, с чем давно работаю – нейролингвистическое программирование.
Почему же в кино нам так легко принять идею о связи между всем живым на вымышленной Пандоре, а в реальном земном лесу заметить это гораздо сложнее? Вероятно, потому что мы привыкли воспринимать деревья как некий привычный фон нашей человеческой жизни - как красивое, но всё же второстепенное ее обрамление.
А что, если это не декорация, а полноценные участники общего процесса? Что, если человек живёт не рядом с живой системой, а внутри неё?
Коллективный разум растений: не метафора, а научный факт
Ещё в 1980-х годах английские исследователи Кит Робертс и Дэвид Уилдон показали, что внутри растений распространяются электрические импульсы, по своей логике сходные с теми, которые действуют в нервной системе животных. В научных публикациях, в том числе в журнале Nature, прямо указывалось, что в информационном смысле растения оказываются гораздо ближе к животным, чем это было принято считать ранее. Чувствуете? Это ведь тот самый феномен, который так эффектно показан нам в «Аватаре».
В 2006 году в ведущих научных изданиях, включая Trends in Plant Science, была опубликована программная статья, подписанная тридцатью шестью исследователями из Европы, США, Австралии и Японии. Среди них были физиологи растений, биофизики, молекулярные биологи, специалисты по экологии и нейронаукам. В этой работе официально заявлялось о формировании нового междисциплинарного направления — растительной нейробиологии.
Речь, разумеется, не шла о том, что у растений вдруг обнаружили мозг в привычном понимании этого слова. Однако наука признала, что растения способны обучаться, накапливать опыт, запоминать и принимать согласованные решения. Особенно важным стало понимание того, что их разум может быть нецентрализованным: у растений нет единого центра управления, но есть тысячи чувствительных узлов, распределённых по всей системе.
Отдельного внимания заслуживают исследования, проведённые в последние годы в Европе. В Италии, в районе Доломитовых Альп, физик и инженер Алессандро Чиолерио и профессор-биолог Моника Гальяно с 2018 по 2021 год изучали биоэлектрическую активность деревьев в их естественных лесных условиях. Используя высокочувствительные датчики, они зафиксировали, что перед резкими изменениями внешней среды — например, солнечным затмением или засухой — старые деревья начинают передавать сигналы своим молодым сородичам задолго до самого события. «Молодежь», принимая эти сигналы, синхронно перестраивают свои внутренние процессы.
Практически все исследователи, глубоко изучавшие лес, в итоге приходили к одному и тому же выводу: лес — это коллективная система, в которой зрелые деревья выступают носителями памяти и опыта, а молодые чутко ориентируются на их сигналы. Вот еще почему утрата старых лесов столь болезненна для экосистем, помимо того, что они просто сказочно красивы. Мы теряем не просто «древесину» — мы теряем узлы связи, памяти и устойчивости, без которых вся система становится уязвимой.
В этом контексте распространённые утверждения лесопромышленников о том, что «деревья после пятидесяти лет никому не нужны, поэтому их надо срубать», звучат сегодня так же наивно и вместе с тем пугающе, как реплика того самого менеджера из «Аватара».
Учёный-садовод, который заговорил о любви с научной точки зрения
Когда речь заходит о коммуникации растений и способности живых систем к обучению и адаптации, невозможно не вспомнить Лютера Бербанка — легендарного американского садовода и селекционера, жившего более ста лет назад. Бербанк (1849–1926) вывел более восьмисот новых форм растений — картофеля, слив, персиков, томатов и многих других культур, которые используются нами до сих пор.
Он активно сотрудничал с университетами, публиковался, состоял в научных сообществах и был признан своими современниками. И при этом он все же оставался крайне неудобной фигурой для значительной части научного мира. Причина была проста: Лютер Бербанк утверждал, что растения реагируют не только на свет, воду и состав почвы, но и на отношение к себе человека, на его намерение, внимание и качество контакта.
Он писал об этом без мистики и восторгов — как о результате многолетних наблюдений. Самым известным подтверждением этой идеи стал его многолетний эксперимент с колючими кактусами, которые были удивительно вкусными, а колючки убедительно останавливали тех, кто намеревался их съесть. Бербанк пытался вывести такой кактус без колючек — задача, которую его коллеги считали совершенно невозможной: ведь колючки изначально были надежной защитой этого растения.
На протяжении шестнадцати лет ученый использовал классические биологические методы отбора и скрещивания, терпел сотни неудач, пока в нем самом не произошёл внутренний перелом. По его собственным словам, он перестал относиться к кактусу как к объекту селекции и начал ласково разговаривать с ним, объясняя, что необходимость в защите исчезла. И именно тогда, при сохранении научных процедур отбора и наблюдения, появилась устойчивая форма кактуса без колючек.
Фраза Бербанка «Секрет лучшего разведения растений, помимо научного знания, — это любовь» вызывала насмешки у скептиков. Но факты оказались упрямыми: его растения росли, плодоносили и распространялись по всему миру. Садоводы и фермеры писали ему письма, подтверждая, что его подход действительно работает.
Позже Бербанк написал свою удивительную книгу «Человеческое растение», в которой рассуждал о сходстве принципов роста растений и развития человека, рассматривая человечество как единый организм, который можно либо подавлять, либо поддерживать, создавая условия для раскрытия потенциала.
Почему нам так сложно это принять
Как мы уже говорили, многим людям гораздо легче восхищаться связностью живого мира на Пандоре, чем признать, что та же логика действует здесь, на Земле. Это понятно: фантастическая планета не требует пересмотра наших привычек, ценностей и образа жизни. А признание того, что растения действительно чувствуют, помнят и взаимодействуют друг с другом, неизбежно делает наши отношения с природой двусторонними и ответственными.
Именно поэтому так ценны взгляды людей вроде Лютера Бербанка и современного немецкого лесника Петера Вольлебена, написавшего знаменитый бестселлер «Тайная жизнь леса», которая выдержала с десяток переизданий. Эти ученые-практики не апеллируют к нашему чувству вины и не призывают к каким-то героическим жертвам. Они предлагают изменить лишь сам способ присутствия человека в природе.
Петер Вольлебен начинал как вполне традиционный лесохозяйственник, оценивающий лес по рыночной стоимости древесины. Перелом в его видении произошёл, когда он начал работать с людьми в лесу и сотрудничать с учёными. Он увидел лес не как совокупность деревьев, а как живую систему связей, где не только старые деревья обучают молодняк, но и молодые особи подкармливают через корневую систему своих старших собратьев, а также затененные и больные деревья. Это понимание привело П.Вольлебена к конкретным управленческим решениям: отказу от тяжёлой техники, точечной вырубке, возвращению к использованию лошадей. Итог оказался неожиданным для всех: лес стал здоровее, устойчивее и экономически выгоднее.
Технологии как союзники живого
Даже самый бережный подход не снимает главного этического вопроса: человечеству по-прежнему нужна древесина. И ответ на него сегодня всё чаще ищут в новейших технологиях. В США, Японии и Европе развиваются исследования в области искусственно выращенной древесной ткани — настоящей древесины в формах, получаемой без выращивания полноценного дерева.
Такие технологии пока дороги и не масштабированы, но само наличие такого векторапринципиально уже имеет принципиальное значение. Мы учимся создавать материалы, не разрушая зрелые экосистемы, и это показывает, что будущее вовсе не обязано строиться на конфликте между природой и прогрессом.
Вместо вывода: быть живым рядом с живым
Экологический разговор слишком часто начинается с чувства вины и заканчивается ощущением полного бессилия что-либо изменить. Но есть и другой, более перспективный путь: когда лес перестаёт быть фоном и становится живым сообществом, многое меняется естественно и само собой.
Как признать лес живым, сделав это на практике? Например, вынести из леса то, чего там не должно быть, и выбросить в мусорку; по возможности отключать звонок на телефоне; позволить себе просто быть рядом и вместе с деревьями. В нашей семье есть негласное табу на рабочие разговоры, когда мы ходим по лесу: от этого легче становится прежде всего нам самим, но, по-моему, и лесу это тоже приятно.
Когда забота о природе перестаёт быть недостижимым подвигом, а становится проявлением естественного уважения к целостному живому миру, частью которого мы являемся, история леса продолжается. И то, какой она будет дальше, зависит не только от громких лозунгов экоактивистов, а от того, насколько мы сами умеем быть живыми рядом с живым.