Моей тете Лене пятьдесят три. Она живет в хрущевке, работает в библиотеке и считает, что «достойных мужиков после сорока не бывает. Одни развалюхи с диванами в придачу».
Поэтому, когда она сказала, что идет на свидание, я чуть чаем не подавилась.
– С кем? – спрашиваю.
– С мойщиком окон, – отвечает.
Я представила мужика с ведром и шваброй. Подумала: ну, хоть веселый, наверное.
Он забрал ее от библиотеки на черном «Мерседесе». Я в это время якобы мимо проходила. Из любопытства.
За рулем сидел мужчина. Седой, подтянутый, в дорогом пальто. Вышел, открыл перед тетей Леной дверь. Прямо как в кино про старую Москву, когда еще мужчины были.
Я стою, хлопаю глазами. Тетя Лена садится в машину и делает мне страшные глаза: «Не звони, не пиши, я занята».
Занята она была три месяца.
Потом пришла ко мне пить чай и рассказывать.
Он и правда мойщик окон. Только окон не простых, а небоскребов. У него своя фирма, альпинисты работают, тендеры, контракты. Короче, денег куры не клюют.
Живет один в квартире с видом на город. Разведен. Взрослый сын, который учится в Лондоне и приезжает только деньги просить.
– Лен, – говорю, – это ж подарок судьбы. Чего ты мямлишь?
– А то, – говорит тетя Лена. – Что он меня зовет к себе жить. А я не могу.
– Чего не можешь?
– У него там ремонт итальянский, дизайнерский, всё белое, пушистое, как в отеле. А я привыкла, чтоб кошка на диване валялась. И книги чтоб везде. И чтоб можно было в тапках на кухне стоять и котлеты жарить. А у него кухня как музей. Стекло, подсветка, плита с сенсорами. Я боюсь туда заходить. Вдруг нажму не то и всё взорвется.
Я засмеялась. А она не смеется.
– Он говорит: переезжай ко мне. А я не хочу. Я в своей хрущевке 25 лет прожила. Тут каждая щель родная. Я тут знаю, где у соседки соль брать, если кончилась, и куда бежать, если трубу прорвет. А там абсолютно чужая жизнь. Там соседей, знаешь, как слышно? У меня в моей хрущевке не так.
Короче, конфликт. Он обижается: «Я тебе лучшее предлагаю!» Она обижается: «Ты меня не слышишь!»
И тут приезжает его сын из Лондона.
Избалованный, с капризным лицом, в свитере за тысячу фунтов. Приезжает, значит, деньги просить на стартап. Видит тетю Лену в ее любимом вязаном жакете (который моль лет пять не ест, потому что уже нечего), и у него лицо вытягивается.
– Пап, это кто?
– Это Лена, – говорит отец. – Мой близкий человек.
Сын молча уходит в свою комнату (в смысле, в гостевую спальню с итальянским гарнитуром). Вечером не выходит. Утром не выходит.
Тетя Лена решила вмешаться.
Напекла котлет. Нажарила картошки. Сложила в контейнеры и постучалась к нему.
– Молодой человек, – говорит. – Вы там, наверное, с голоду умираете? В Лондоне таким не кормят.
Он открыл. Смотрит на котлеты волком. Но есть-то хочет, видно.
– Садитесь, – говорит тетя Лена. – Рассказывайте, что у Вас за стартап?
Он сел. Съел всё. Потом еще добавки попросил.
И рассказал. Про какие-то приложения, инвестиции, про то, как его никто не понимает, и папа вообще не верит в его идею, потому что считает, что сын просто хочет легких денег.
Тетя Лена слушала, кивала. А потом говорит:
– А папа твой знаешь, как начинал? Он сначала окна мыл. Сам. Без альпинистов, без фирмы. Веревкой обвязывался и мыл., помнишь, нет? Ты еще маленький был, наверное, не очень и помнишь. Он это делал, чтобы тебя поднять. Чтобы ты сейчас в Лондоне учился, и свитера дорогие носил.
Сын молчит.
– Ты бы его спросил, – говорит тетя Лена, – как оно там, на высоте, когда ветер и страшно. Может, он тебе про инвестиции больше расскажет, чем все твои бизнес-тренеры.
Она ушла к себе. А утром уезжала на работу – сын ее в коридоре поймал.
– Лена, – говорит (в первый раз по имени назвал). – А Вы мне еще аткие котлеты сделаете?
– Сделаю. С удовольствием. А еще и научу их готовить – смеется Лена.
Вечером пришел отец. Смотрит: сын на кухне стоит, весь в муке, котлеты лепит. Тетя Лена рядом командует: «Не жалей лука! Лук – это всё!».
Сын поворачивается и говорит:
– Пап, а расскажи, как ты окна мыл. А то я, оказывается и не помню ничего.
Отец сел на табуретку (единственную, которая в эту итальянскую кухню влезла) и рассказал.
Про то, как в 90-е кредиты брал. Как чуть не разбился однажды. Как его кидали партнеры. Как он по ночам не спал, думал, чем сына кормить.
Сын слушал и котлеты жевал. Глаза у него были странные. Как будто он отца первый раз в жизни увидел.
Через месяц сын уехал в Лондон. Но перед этим сказал:
– Пап, ты эту тетю не упускай. Она котлеты вкусные печет. И вообще... она про тебя такие вещи знает, которых я даже не знаю.
Отец посмотрел на тетю Лену. Тетя Лена посмотрела на отца.
– Ну что, – говорит он. – Будешь ко мне переезжать? Или мне к тебе?
– Ко мне, – говорит тетя Лена. – У меня кошка. Она на итальянских диванах спать не умеет.
Он переехал.
Теперь он живет в хрущевке и ходит в магазин за луком. Говорит, что за последние 30 лет так хорошо нигде не высыпался.
А сын приезжает теперь не только деньги просить, но и за котлетами. И с отцом разговаривает. Подолгу.
Тетя Лена говорит: «Я же библиотекарь. Я привыкла книги подбирать, чтоб человеку интересно было. А тут – целых двух сразу подобрала. Друг для друга».
Сын недавно звонил, говорит, стартап прогорел. Но он не расстраивается. Говорит, будет окна мыть. Как отец. Только сразу с альпинистским снаряжением, конечно. Прогресс, однако.