Актер театра драмы им. Горького, которого знает весь театральный Краснодар, в труппе с 2001 года. Четверть века. Большая или маленькая цифра в данном контексте? Как посмотреть. Алексей Каренин в «Анне Карениной»18+, Федор Иванович Бороздин —
«Летят журавли»12+, Степан — «Поминальная молитва»16+, Брат Лоренцо — «Ромео и Джульетта»12+, Ферапонт — «Три сестры»12+ и другие персонажи. Харизматичный, решительный, обладающий ярким чувством юмора, но при этом глубокий человек, побывавший в Афганистане и мечтавший служить Родине. Таким я увидела Евгения Женихова. Характерного артиста с неповторяющимся амплуа. О роли случая в творческой судьбе, выборе, мужском достоинстве и сцене мы говорим в театральном фойе в преддверии Дня защитника Отечества.
«Обыкновенное чудо»
— Евгений Георгиевич, искала информацию и обнаружила, что о вас мало сведений в интернете. Скромничали, наверное, и не давали интервью?
— Ровно столько, сколько было необходимо и нужно вашим коллегам!
— Но я нашла факт, что в школе вы мечтали о морской романтике и после окончания восьмилетки планировали поступать в Нахимовское. Это правда?
— Чистая.
— И почему не надели бескозырку с ленточкой?
— Видимо, кто-то свыше определил, что она мне не пойдет и должно быть как-то по-другому. На самом деле все просто: Почта Советского Союза задержала мои документы, и я не попал на экзамен. Они решили, что мне не надо там учиться. Очень хотелось в Севастополь… Город такой легендарный!
— Продолжили обучение и в старших классах поняли, что вам, в принципе, интересна и театральная деятельность. Что послужило мотиватором?
— К нам в школу пришла работать актриса Каменск-Уральского драмтеатра Людмила Фокина, диплом на нас защищать. Учился я достаточно хорошо — глупым не модно было быть, да и зачем, если ты не глуп! При этом меня частенько выгоняли с уроков. Активным был. И она, увидев, какие у нас ребята классные, боевые, решила делать театральную студию. Я сразу сказал: «Нет».
— Не верили во всю эту историю с преображением?
— Конечно, нет! Она меня вызвала и говорит: «Евгений, походите в студию месяц, если разочаруетесь — уйдете. Но, поверьте, все будет по-настоящему». Спасибо Людмиле. До сих пор пишу ей и благодарю.
— Помните первый серьезный спектакль, который поставили в студии?
— «Обыкновенное чудо». Наш вышел еще до одноименного фильма Марка Захарова. Хулиганский, веселый получился, задорный. Полгорода на него пришло точно. Затянула работа. Думал о театральном институте, но сперва собирался в армию — надо было, как говорится, встать на мужские ноги.
«Вперед на мины, за наградами!»
— Чувствую, что вновь его величество случай распорядился?
— Родители подарили мне путешествие: неделя — в Москве, неделя —
в Ленинграде. Посмотреть красоты, побродить по прекрасным столичным городам. Мне 18 лет. Романтика! Вперед на мины, за наградами! Купили билеты туда и обратно, какие-то деньги дали на карманные расходы. Поехал. В Москве я должен был жить у двоюродной сестры, а в Ленинграде ждало койко-место. Отгуляв с сестрой Ириной, которая училась в медицинском, по Москве, приехал в Северную столицу. Пришел по адресу, и передо мной открылось завораживающее зрелище: спецмашина с огромным чугунным шаром-бабой «расчехляет» дом. Стою и смотрю, завороженный. Глаз не оторвать! До этого подобное только в кино видел. Когда дом полностью рассыпался чуть ли не в крошку, подхожу к какому-то человеку, стоящему рядом, показываю бумажку с адресом и спрашиваю: «Где это?» Ответ: «Так вот же». И на дом этот показывает. Точнее на то, что от него осталось. Интересно, думаю, неделя питерская начинается… Первая половина дня. Успокоил себя, что время определиться с ночлегом имеется. Звоню домой: «Есть еще какие-нибудь адреса?» — «Нет». Так, забавно… Набираю Людмилу. У нее тоже не оказалось знакомых в городе на Неве. А уезжать так не хочется! Лето. Июль! Целая неделя до поезда. И тут она мне говорит: «Слушай, сейчас же в ЛГИТМиКе прием. Что, не найдешь, что там прочесть? Абитуриентам дают общагу!»
— Рискнули?
— Мало того, что меня принимают на первый тур, еще и раскладушку предоставили в спортзале в общежитии. Через два дня — первый тур. Замечательно! По Питеру брожу, шикарно себя ощущаю. Прихожу на первый тур — сдаю. Прихожу на второй — сдаю. Отлично! Привыкли руки к топорам! Прихожу на третий — прохожу. Мне говорят: «Давайте документы».
— Боюсь представить: которых нет?
— Я же приехал только с паспортом. Гулять. А с Почтой Советского Союза однажды уже сотрудничал. Все! Поехал домой. В августе все те, кто не поступил в столичные институты, пробовали пробиться в провинциальные. Так я оказался в Свердловском театральном училище. Куда, кстати, надо было еще постараться попасть. Конкурс около сотни человек на место.
«Когда нельзя быть трусом»
— Еще один крутой поворот: на втором курсе вы ушли в армию и оказались в Афганистане.
— Хочу сказать, что мой отец был моряком, участником Великой Отечественной войны, и в семье никогда не стоял вопрос, чтобы я не пошел служить в армию. В Афганистан попал только в последние полгода службы. Сначала учебка, потом уже боевой полк. Я в авиации служил.
— Летали на военном самолете?
— Готовил самолеты. Ну, и летал тоже, конечно. Знаете, меня заело самолюбие, и я стал неплохим авиамехаником. А потом, да… в Новый год, когда все это произошло, мы написали рапорт. В феврале уехал сначала в Ташкент, в Чирчик, — там полк авиационный формировался. С мая по ноябрь уже Кабул. Был и в Кандагаре, и в Шинданде.
— Вас изменил Афганистан?
— Наверное, изменил. Как-то очень многое начинаешь по-другому воспринимать. Но я не скажу, что поменялся в корне. Остался тем же раздолбаем, но добавилось маскулинности, если можно так сказать. Ситуация, когда тебе нельзя быть трусом, влияет так или иначе на человека. После Афгана мои поступки стали более отчаянными и эмоциональными, что ли. Но это не значит, что страсти в клочья, кулисы на заплаты. Если принимал решение, то не отказывался от него. У меня есть девиз по жизни: «Все, что ты делаешь, ты делаешь для себя». Человек, совершающий подвиг, он в первую очередь совершает его для себя, потому что считает, что дальше не сможет жить, если не сделает.
— Как ни при каких обстоятельствах не должен поступать настоящий мужчина?
— Я не знаю. Много факторов. Предавать, подличать. Ненавижу неискренность. Мужчина должен отвечать за свои слова и поступки. Понимаю, что говорю прописные истины сейчас. А как иначе? Слова есть верные в нашем спектакле «Ромео и Джульетта»: «Но если так мужское слово шатко, какого ждать от женщины порядка?»
«Доверие к режиссеру на первом месте»
— Уже 25 лет вы в Краснодаре, хотя выбор, где работать, полагаю, у вас имелся.
— Захотелось посмотреть, как живет юг России. Там холодно, а здесь — совсем другая жизнь. Приехал первый раз в Краснодар в 1992-м. Понравилось. Потом катался по стране и в разных театрах служил. В какой-то момент сестра мне сказала: «Хочешь к маме успеть? Давай к дому». Поехал в Курган — все ближе к Свердловску, откуда родом. В 1999-м мамы не стало. В 2001-м получил приглашение. Мы с семьей собрались за неделю. Дашка (речь идет об актрисе Дарье Жениховой. — Прим. авт.), бедная, пошла в школу первого сентября в отличную гимназию, а второго мне прилетело предложение перебраться на Кубань.
— Случалось, что «застревали» в одном образе надолго?
— Думаю, что нет, но не мне судить об этом. Чем меня профессия и привлекает, что ты можешь быть разным в ней. Есть возможность выплеснуть эмоции, высказаться. Считаю, что театр существует для открытия в людях их эмоциональности, человечности. Понятно, что мы не перевоспитаем за один спектакль никого. Вряд ли вообще кого-то перевоспитаем, но заложить в людях желание сопереживать, сочувствовать, сожалеть и так далее — наша задача. Я за соучастие в театре. Одна из причин, по которой в свое время уехал из Москвы, — понял, что Сергею Арцибашеву (он неплохой режиссер) совершенно не интересно мое мнение.
— С языка сняли: когда актер в чем-то категорически не согласен с режиссером, может ли он «продавить» свою точку зрения?
— Пожалуйста. Но последнее слово всегда остается за режиссером. Артист может показать что-то, попробовать, но последнее слово — за постановщиком.
— Работать над «Тартюфом»16+ Даниила Безносова для Театра защитника Отечества легко было? Спрашиваю, потому что это первый спектакль, где я искренне смеялась. Благодаря вам, кстати. Ваш герой, Оргон, великолепен.
— Критики, приехавшие на фестиваль «Кубань театральная» в октябре 2025-го, сказали нашей команде: «Как вам удалось сделать «Тартюф» смешным?» Я доверяю Дане как режиссеру. Мы дружим. Он принимает мои предложения. Доверие к режиссеру на первом месте. Взять спектакль «Фро» Филиппа Гуревича. Там я абсолютно нетипичен. Филипп замечательный. Трепетный. Находит удивительные слова и определения. Он сказал: «Мне из вас надо вытащить то, что в вас есть, но почему-то вы этого боитесь». Я рад этому. Мне кажется, у нас получилось неплохо.
— Хочу ваше мнение узнать относительно ситуации с Константином Богомоловым. Деятели культуры активизировались, когда стало известно, что он и.о. ректора Школы-студии МХАТ. Не помню подобных прецедентов.
— К Богомолову как к режиссеру отношусь вполне положительно. Он имеет право экспериментировать и пробовать. Где он будет со своей совестью договариваться — другой вопрос. Что касается школы-студии, я понимаю тех, кто говорит, что должно быть традиционное обучение. Конечно, должно. Но мы же не знаем, каким бы Богомолов был педагогом. Ушел, потому что невозможно работать под таким давлением.
«Зрительный зал дает гораздо больше»
— На ваш взгляд, как надо ставить патриотические спектакли? Об этом много говорят сегодня.
— Не шаблонно, не плакатно и только искренне. Это единственный способ.
— Как вы восстанавливаетесь после эмоционально сложных ролей? Если такие есть.
— Никак! Абсолютно. Дело в том, что как бы я себя не терзал на сцене, в спектакле, зрительный зал дает мне гораздо больше. И вот это как раз не высокие слова. Мы реально заряжаемся реакцией публики. Сцена, игра, профессия — это не терзание. Скорее исцеление. А вот если бы я терзал себя ради терзания… Другое.
— Что у вас за кулисами происходит?
— Все происходит! Порой решаются вопросы, касаемые не только спектаклей. Но как только делаешь шаг к сцене, все остается там. За кулисами. Надо уметь вовремя вылезать из быта, иначе ничего толкового не получится. У всех артистов свои тараканы в голове, или в каждой избушке свои погремушки.
— Считается, что актер — не мужская профессия. Что думаете по этому поводу?
— Разумеется, не мужская. Потому что она требует подчинения. Приходится свое эго задавливать частенько. И это нормально. Но для меня гораздо важнее, что я занимаюсь любимым делом.