«Напиши про Вилли Токарева!» - предложил мне муж, а я в ответ зафукала: «Фу, это же шансон! Не наш формат!» И тут же услышала всё и сразу: «Вилли Токарев – великий человек. Он выжил в таких обстоятельствах, в каких другие загнулись.Это раз. Он начинал с джаза, а стал универсальным исполнителем. Это два. И три: его любили, любят и будут любить в народе. Уж он-то точно незабываем!»
И вот теперь, когда сказано главное, перейдём к частностям, ведь именно они составляют канву жизни. О Вилли, как о человеке пожившем долго и с удовольствием, можно анекдоты рассказывать. А можно драму в трёх актах написать – это уж как посмотреть...
«А я маленький такой!»
Настоящее имя Вилли - Вилен. Это сокращение от Владимира Ильича Ленина. Имя придумал отец, Иван Токарев, мама поддержала – красиво же! Сейчас пишут, что Токарев родился и вырос в семье кубанских казаков, отсюда, мол, его тяга к свободе, определившая его кочевую судьбу. Так-то оно так, в роду Вилена действительно были кубанские казаки – у кого из родившихся на хуторах Северо-Кавказского края их нет?! - и кубанские песни на семейных застольях пели регулярно. Но по сути семья Токаревых представляла собой то, что раньше называлось «простая советская семья». Папа - убеждённый коммунист, фронтовик и представитель рабочего класса, трудившийся в цеху по производству ракетной техники. Сын очень им гордился и старался соответствовать – старших слушался беспрекословно, учился на «отлично». Надо думать, домочадцы очень удивились, когда четырнадцатилетний Вилен рванул кочегаром в «кругосветку»!
«Музыка нас связала...»
Однажды к студенту музыкального училища при Ленинградской консерватории подбежал возмущённый гражданин, который потребовал его незамедлительной явки во Всесоюзное агентство по авторским правам. Наш герой на трясущихся ногах пришёл, гадая, где он мог проштрафиться, а оказалось, что в кассе конторы его ждали без преувеличения пачки денег. Это был гонорар за сочинённую им песню «Дождь», которую пели по всей стране, в том числе исполнители уровня Эдиты Пьехи. Представьте себе состояние молодого человека, перебивавшегося на стипендию в пятнадцать рублей. Он даже не смог толком сосчитать, сколько тысяч там было!Вернулся в общежитие сам не свой. Собрал друзей-однокашников, рванули по магазинам. Одному пальто купил (вспоминается момент из фильма «Курьер»: «Вот тебе пальто, носи и мечтай о чём-нибудь другом, о чём-нибудь великом!»), другой остро нуждался в новых ботинках, и о себе не забыл – Вилли всегда любил пофрантить и умел одеваться с лоском, да и новый инструмент был нужен, он учился на контрабасиста. Часть денег, однако, благоразумно приберёг, долго ещё потом жили на них всей общагой.
«Вот тебе пятак на водку
и пошёл отседа вон!»
Джаз, который наш герой выбрал в качестве своей музыкальной стези, в Советском Союзе никогда не был в фаворе, но поработать было где, и Вилен отметился во всех самых популярных коллективах: в оркестре Анатолия Кролла, симфо-джаз-ансамбле Жана Татляна, в ансамбле «Дружба» Александра Броневицкого, где пела всё та же Эдита Пьеха. Токарев до последних дней неустанно благодарил всех мэтров, у которых он в молодости многому научился. Однако ему было мало «давать джазу» под чьим бы то ни было руководством, он стремился играть собственную музыку и даже петь хотел сам. Сколотил команду и покорил... Нет, не столицу, пока только Мурманск. Но что это была за победа! Вилен Токарев стал героем всего Кольского полуострова! Его песню «Мурманчанка» знал наизусть каждый местный житель.
Но в Москву возврата нет, в условиях соцреализма творчество Токарева просто неприемлимо, а уходить в подполье – не в его характере. Надо знать Вилена. Энергии через край! Жажда славы неуёмная! Брать штурмом, так Америку! И без пяти минут сорокалетний автор и исполнитель эмигрирует с пятью долларами в кармане.
Дайте в руки балалайку!
Он был никому не нужен в США. Единственным человеком, который принял участие в его судьбе, оказалась Александра Толстая, дочь классика. Её фонд сам перебивался с хлеба на воду, но поддержал соотечественника, сняв ему комнату на один месяц. За этот срок он должен был найти себе работу и начать зарабатывать себе на крышу над головой самостоятельно.
Кем Токарев только не вкалывал: разносчиком газет, курьером, выпадали дни, когда приходилось работать не за доллары, а за хлеб – уборщиком в пекарне. Чтобы претендовать на что-то большее, нужно было учиться, получать специальные документы, а он не знал английского! Невероятным усилием воли Вилли, как его тут все называли, выучил язык без преподавателя, которому тоже нужно было бы платить – по газетам и благодаря живому общению. Язык, как говорится, до Киева доведёт, а наш живчик Вилли в Нью-Йорке сразу почувствовал себя, как рыба в воде. У него созрел план: наняться в таксисты, «бомбить» день и ночь, копить деньги на запись пластинки. Одна загвоздка – он не умел водить машину. Но разве это досадная мелочь могла его остановить?! Научился, сдал на права, вызубрил карту огромного мегаполиса и вперёд! Четыре раза его грабили, забрав всю выручку. Один раз чуть не пристрелили, угнав такси. Он понял, что без музыки пропадёт, вынул из «заначки» пятьдесят «баксов», купил в сувенирном бутике балалайку (ну не было у них контрабасов!), пришёл в Карнеги-холл, самый престижный концертный зал в Америке, и предложил свои услуги. Его взяли.
Спустя пять лет после прилёта Вилена Ивановича в Нью-Йорк вышла его первая пластинка. Она называлась «А жизнь – она всегда прекрасна!»
Наши люди в Голливуде
На самом деле жизнь перевернулась по прошествии ещё двух лет после той первой пластинки, которую почти никто не заметил. В 1981 году вышла вторая – «В шумном балагане», и вот тогда разорвалась бомба. Вилли Токарев стал нарасхват. Все рестораны, ночные клубы и концертные залы наперебой звали его к себе на «постоянку». Эмигранты с Брайтон-Бич на голубом глазу считали его своим в доску и величали «почётным евреем», хотя никаким евреем он отродясь не был, иначе бы не работал за еду... Но Вилли, как истинный русский рубаха-парень не был злопамятным, он гордился тем, что выбился в люди абсолютно самостоятельно, и с благодарностьюпринимал все предложения спеть сегодня здесь, а завтра там. Токарева узнавали на улицах, в метро он мог проехать нужную остановку, потому что раздавал автографы.Его хит «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой!» напевали на каждом углу даже те, кто русский язык давно и старательно забыл.
Ему уже не приходилось считать каждый цент. Каждый следующий год он выпускал по новой пластинке. Всего в США вышло двадцать два диска с песнями Вилли Ивановича. Казалось, он достиг пика...
«Вот я стал богатый сэр и приехал в эСэСэР!»
Но была у популярного американского певца Токарева в сердце одна заноза. Очень хотелось домой. В 1989 году его мечта сбылась, он проехал по всему Советскому Союзу с гастролями, которые имели не просто успех, а фурор. С тех пор он к своей радости жил на два дома: в Нью-Йорке и в Москве, а потом и на три – в Ялте, которую нежно любил ещё со времён своей мореходческой «карьеры». Правда, просто гулять вдоль набережной и любоваться на море Вилли, наверное, ни разу не удалось – его всегда узнавали, выстраивалась очередь, чтобы взять автограф и сфотографироваться. Он не отказывал никому. Вот за эту открытость, искренность, доброжелательность и на сцене, и в реальной жизни его и полюбили. Таким и запомнили, с вечной радостной улыбкой под задорно торчащими усами...
Он прожил долгую, насыщенную событиями жизнь. Трижды женился, от каждого брака остались дети. Каждый день он выпивал стопку водки, выкуривал сигару и усаживался писать новую песню. В восемьдесят с хвостиком он искренне полагал, что прошёл лишь половину отмеренного им пути. Он любил жизнь, любил сочинять, любил радовать своих слушателей. И пусть его любили далеко не все, он не держал ни на кого зла. В каждом его интервью вы услышите: «Я благодарен...», «Я благодарен России, это моя родина, я патриот!», «Я благодарен Америке, я достиг здесь всего, чего хотел...», «Я благодарен моей жене Джулии (третья супруга Вилли Ивановича – Юлия Бединская-Токарева), она – мой оплот! У нас дома семейная идиллия!», и ему веришь. Он не играл, он такой и был на самом деле...