Фото: ru.freepik.com /
madushankalm
Политическое наследие Владимир Жириновский и сегодня остается предметом оживленных дискуссий, особенно в 2026 году, который он называл главным рубежом для мировой политики.
Его заявления вновь анализируют, сопоставляя с текущими событиями и пытаются понять, где правда, а где простой вымысел.
Хрупкая Америка: ставка на геологию
Еще в начале 2000-х Жириновский утверждал, что устойчивость США определяется не только экономической мощью и военным потенциалом. Он обращал внимание на природные риски. В частности, речь шла о тектонической нестабильности западного побережья.
Он упоминал зону субдукции Каскадия, протянувшуюся от острова Ванкувер до северной Калифорнии, где океаническая плита Хуан-де-Фука постепенно уходит под Североамериканскую плиту, накапливая колоссальное напряжение. Вторым уязвимым участком он называл разлом Сан-Андреас — один из самых известных в мире, пересекающий Калифорнию.
В конце 1990-х американский сейсмолог Крис Голдфингер исследовал донные отложения у побережья США и пришел к выводу, что за последние 2500 лет оба разлома синхронно активизировались не менее восьми раз. Жириновский считал, что стратегическое планирование государств должно учитывать не только конфликты и экономику, но и масштабные природные угрозы.
НАТО: от экспансии к внутреннему кризису
В 1999 году, выступая в Совете Европы, Жириновский заявил, что противостояние с Россией становится центральной линией политики НАТО. Он предсказал дальнейшее расширение альянса, но одновременно допускал, что это расширение приведет к накоплению внутренних противоречий и постепенному ослаблению структуры.
Позднее, в 2018 году, он использовал образ «Сталинградской битвы в центре Европы», говоря о возможном военном поражении альянса. В 2021-м политик утверждал, что НАТО утратит влияние на постсоветском пространстве, а украинская власть в ее тогдашнем формате не сохранится.
Самым резонансным стало его заявление о 2026 годе. По его версии, именно к этому времени альянс может оказаться на грани распада, а отношения России и Европы могут серьезно ухудшиться. Он связывал это с усталостью европейских обществ от конфронтации и с нарастающими разногласиями внутри самого блока.
Три возрождающиеся державы
В 2019 году Жириновский сформулировал тезис о «трех империях на юге»: иранской (персидской), турецкой (османской) и российской. По его мнению, регион вступал в фазу перераспределения влияния, где ключевую роль играют не наднациональные структуры, а самостоятельные цивилизационные центры.
В последние годы действительно усилилось взаимодействие Москвы, Анкары и Тегерана, в том числе в рамках астанинского формата по Сирии. Еще в 2008 году Жириновский предполагал, что к 2028-му может сложиться более тесный союз России, Турции и Ирана. Он допускал формирование общего медиапространства и стратегического блока, способного уравновесить западное влияние.
Тогда подобные идеи воспринимались как политическая фантазия. Сегодня они рассматриваются скорее как один из возможных сценариев трансформации евразийской архитектуры.
Новый формат раздела мира
Жириновский исходил из убеждения, что крупные конфликты завершаются не на поле боя, а в ходе прямых переговоров ведущих держав. Он говорил о необходимости нового формата договоренностей, то есть своего рода «второй Ялты», где ключевые игроки согласуют сферы влияния и тем самым стабилизируют систему.
По его словам, истощение сторон неизбежно приведет к переговорам между Москвой и Вашингтоном. Экономическим индикатором такого перелома он называл резкий скачок цен на нефть, который сигнализирует о глубинных изменениях в глобальной политике.
2026 год как точка обнуления
События вокруг Украины Жириновский рассматривал не как изолированный кризис, а как кульминацию многолетнего противостояния между Россией и коллективным Западом. В его логике 2026 год должен был стать периодом «великого обнуления» — перестройки прежних союзов и неустойчивых конструкций на постсоветском пространстве.
Он предполагал три ключевых процесса:
— утрату легитимности границ, созданных без учета исторических факторов;
— окончательный разрыв старых экономических моделей;
— формирование новой системы евразийской безопасности, где Россия выступает главным гарантом стабильности.
Украина в его интерпретации
В концепции Жириновского Украина выступала не самостоятельным центром силы, а пространством столкновения интересов крупных игроков. Он сомневался в способности страны сохранить устойчивую субъектность в условиях геополитического давления.
Норвежский профессор Гленн Дизен из Университета Юго-Восточной Норвегии писал в социальной сети X, что еще в 2006 году Жириновский предупреждал украинцев о риске быть втянутыми в противостояние через механизм расширения НАТО. По мнению Дизена, альянс мог использовать Украину как плацдарм конфликта с Россией.
Российские политики неоднократно заявляли, что поставки вооружений Киеву затрудняют дипломатическое урегулирование и усиливают вовлеченность стран НАТО. Сравнивая происходящее с Карибским кризисом, Жириновский подчеркивал, что мир вновь приблизился к опасной черте.
Одним из наиболее обсуждаемых его прогнозов стало утверждение, что действующий президент Украины Владимир Зеленский может оказаться последним лидером страны в ее нынешних границах и политической конфигурации. Вообще, наследие Жириновского сегодня оценивают по-разному: для одних его слова — политическая интуиция, для других — эффектная риторика. Однако очевидно то, что его многие тезисы продолжают быть актуальными, заставляя мир прислушиваться к ним.