Еды на наших тарелках становится все меньше
Центробанк методично охлаждает спрос, надеясь таким образом заморозить цены. Теория работает, если не смотреть на полки магазинов. Росстат констатирует: доля трат на еду в бюджете семьи подобралась к пугающей отметке в 40%. Мы не просто стали покупать меньше телевизоров и кроссовок — мы начали всерьёз перекраивать продовольственную корзину.
Изменилась сама структура потребления. В мясном отделе идет тихая миграция:
говядина проигрывает свинине, свинина уступает курице, а курица, если
повезет, заменяется яйцом. Рыба и вовсе превращается в деликатес,
доступный лишь для созерцания.
В чем же подвох? Почему спрос падает, а цены упрямо ползут вверх? Рассмотрим на конкретных кейсах.
Яичный парадокс
Объемы производства бьют рекорды: +6,5% за год. Переизбыток налицо.
Однако оптовые цены взлетают почти на 90%. Поставщики кивают на
издержки. Получается, нам предлагают лечиться от переедания голодом:
меньше спроса — выше цена.
Куриный блицкриг
Ситуация зеркальная. Добавим сюда импорт из Китая — 20 тысяч тонн филе
ежемесячно. Дешевое сырье должно охлаждать рынок, но этого не
происходит. Вместо стабилиции мы видим преодоление «психологического
барьера» и взлет до 700 рублей за тушку. Себестоимость производства
(корма, электричество, зарплаты) действительно растет, но почему импорт
не выполняет роль сдерживающего фактора?
Рыбный экспресс
Объемы вылова впечатляют: полмиллиона тонн с начала года. Но до
европейской части России доезжает лишь пятая часть. Остальное уходит в
Азию. Наши рыбаки ориентированы на экспорт (Китай, Корея, Япония), где
цена диктует выгоду. Внутренний рынок вынужден конкурировать с внешним,
проигрывая в борьбе за доступную цену.
Мясо и овощи
Свинина, говядина, «золотые» огурцы и помидоры — все они подчиняются
общей логике: рост налогов, логистический ад, дорогой бензин и высокая
ключевая ставка. Это замкнутый круг. Кредиты дорогие — себестоимость
растет — цена для потребителя зашкаливает — спрос падает — производство
требует новых кредитов для выживания.
Ирония судьбы в том, что, пытаясь победить инфляцию снижением покупательной способности, мы получаем стагнацию рынка, где цены не реагируют на спрос. Производители не спешат отказываться от прибыли, а потребители — от последней надежды поесть дешево. Вместо рыночных механизмов мы наблюдаем игру в одни ворота, где правила пишут издержки, а голосуют кошельком, который с каждым раундом становится всё тоньше.
Так и живем. Побеждаем инфляцию в режиме вечной войны, где победа
почему-то всегда остается за ценниками. Вопросов всё больше, а еды в
тарелке — всё меньше.