Я прилетел в Израиль к старому другу Антону с чемоданом стереотипов. Антон уехал из Самары семь лет назад, осел в Цфате — мистическом городе на севере, где каббалисты, художники и просто люди, уставшие от суеты. Я думал: «Ну, переехал, работает где-то, живёт скромно, но нормально». А на второй день понял — он живёт по-другому. Почти без трат. И это не нищета. Это система. Философия. И она меня перевернула с ног на голову.
Всё началось с банальной бутылки воды. Захожу в магазин — 12 шекелей (почти 300 рублей). Выхожу и говорю Антону:
— Слушай, здесь всё космически дорого. Как вы вообще выживаете?
Он спокойно так:
— А зачем покупать воду?
Я замер. Он продолжил:
— Здесь можно жить почти бесплатно. Еда, одежда, мебель, инструменты — всё есть. Просто не покупай.
И началась самая странная «экскурсия» в моей жизни. Антон показал мне Израиль, который туристы не видят. Тот, где гмилут хесед — «деяния милосердия» — не красивые слова из Торы, а повседневная реальность тысяч людей.
Цфат: город, где время течёт иначе
Сначала просто гуляли по старому городу. Узкие улочки, древние камни, синие двери, запах свежей халы и ладана от синагог. Цфат — один из четырёх святых городов Израиля, центр каббалы. Здесь воздух какой-то особенный: кажется, что время замедляется. Люди ходят медленно, здороваются с незнакомцами, улыбаются. Антон живёт в маленькой квартире в старом районе — аренда низкая, потому что много религиозных и пожилых. Но главное — община.
Вот так выглядят эти улочки: каменные стены, арки, цветы в горшках, синие ставни. Здесь каждый второй — либо художник, либо изучает Тору, либо просто живёт тихо. Туристы фотографируют, а местные живут по своим правилам.
Бесплатная столовая: не для бомжей, а для всех
Первый пункт — неприметное здание с вывеской на иврите. Внутри — большая комната, столы, запах супа и хлеба. Люди разные: пожилые в кипах, молодые семьи, парень в рабочей одежде. Кормят горячим: куриный суп, рис, салат, хлеб, компот. Всё бесплатно.
Антон объяснил:
— Это хесед — помощь от общины. Раньше приходили только те, кому реально тяжело. Потом стали приезжать на машинах по 200 тысяч долларов и брать еду. Теперь просят удостоверение личности — чтобы не злоупотребляли. Но всё равно кормят всех, кто пришёл.
Я сидел и чувствовал себя чужим. Здоровые люди едят бесплатный обед — и никто не стесняется. В России я бы подумал: «Позор». Здесь — норма. Антон взял порцию, я отказался. Он улыбнулся:
— Попробуй. Никто не осудит.
Я не смог. Гордость взяла верх.
Вот как это выглядит: коробки с едой, люди за столами, улыбки. Не благотворительный концерт, а обычный день. Многие приходят не потому что голодают, а потому что «зачем тратить, если можно взять».
Рынок перед шаббатом: еда, которая не должна пропадать
Ближе к вечеру пятницы пошли на рынок. Продавцы уже закрывают лавки — шаббат начинается. И вот они выставляют коробки: помидоры, огурцы, персики, виноград, зелень. Всё свежее, красивое. Люди подходят, спокойно берут пакеты. Никто не охраняет, никто не ругается.
Антон протянул мне персик:
— Бери. Завтра всё равно выбросят. Зачем добру пропадать?
Я отказался снова. Он пожал плечами:
— В России ты бы заплатил за эти же персики в три раза дороже. А здесь они просто отдают.
Это не бедность. Это принцип: бааль тшува (возвращение), не выбрасывать еду, делиться. Многие магазины и фермеры отдают излишки общинам или прямо на улице.
Представьте: конец дня, ящики с фруктами, люди с пакетами. Никто не толкается — берут спокойно, сколько нужно семье. Это не мародёрство, это культура.
Гмах: касса взаимопомощи, где берут всё
Самое интересное — гмах (gemach). Это как огромный склад взаимопомощи. Есть гмахи денег (беспроцентные займы), одежды, мебели, посуды, инструментов, детских колясок, вечерних платьев, даже свадебных украшений.
Антон завёл меня в один: комната забита вещами. Диваны, стулья, микроволновки, дрели, велосипеды. Всё чистое, аккуратное. Берёшь на время — оставляешь маленький залог (типа 50–100 шекелей), возвращаешь — забираешь назад. Или покупаешь за символические деньги.
— Вот эту дрель, — показал Антон, — я брал, когда соседке полки вешал. Пользовался неделю — вернул. Зачем покупать за 400 шекелей, если нужна раз в год?
Я смотрел и думал: в России я бы купил новую, похвастался в инсте. Здесь — зачем?
Есть гмахи платьев на свадьбу, костюмов на бар-мицву. Девушки берут шикарные наряды бесплатно или за 100–200 шекелей. Потом возвращают. Вещь служит многим.
Мебель у подъезда: вещи, которые ищут нового хозяина
Вечером шли по району — и вижу: у подъезда стоит хорошее кресло. Чистое, целое. Антон:
— Кто-то купил новое, старое выставил. Завтра его уже не будет.
Я спросил:
— А не стыдно брать чужое?
— Стыдно, когда вещь лежит без дела, а кому-то нужна.
Антон обставил почти всю квартиру так: диван, стол, стулья, полки. Всё от людей, которые просто обновились. В Израиле это норма — оставлять вещи на улице или в специальных группах в WhatsApp/Telegram: «Отдам бесплатно», «Возьмите, не жалко».
Разговор на балконе: почему я не смог
Вечером сидели на балконе, пили чай (воду он берёт из кулера в общине — бесплатно). Я не выдержал:
— Антон, ты здоровый мужик 40 лет. Почему не заработать нормально, купить новое? Одежда с чужого плеча, еда из коробок, мебель с улицы… Это же…
Он не обиделся. Посмотрел спокойно:
— Для тебя «моё» — это купленное за свои деньги, новое, с чеком. Для меня «моё» — это то, что служит. Вещь не должна пылиться. Еда не должна гнить. Деньги не должны лежать мёртвым грузом.
И добавил:
— Когда я приезжаю в Россию, захожу в магазин — вижу йогурт со сроком до завтра по полной цене. Люди покупают. Для меня это безумие. Зачем? Отдай нуждающемуся.
Он рассказал, что работает фрилансером (программист), зарабатывает нормально, но тратит мало. Остальное — помощь другим, путешествия, книги. Нет машины (ездит на автобусе или берёт каршеринг), нет ипотеки, нет кредитов. Живёт легко.
Я попробовал жить так неделю. Брал еду в хеседе (стыдно, но вкусно), фрукты с рынка, одежду из гмаха. И сломался. Не выдержал. Мне нужно «своё». Новое. Чек. Гордость.
Антон улыбнулся:
— Это нормально. У каждого свой путь. Главное — не осуждать чужой.
Итог: два мира в одном разговоре
Уехал я с кучей вопросов. Где грань между разумной экономией и отказом от самостоятельности? Это лень или мудрость? Гордость или эгоизм?
В Израиле, особенно в таких общинах, как Цфат, действует древний принцип: вещь — для человека, а не человек для вещи. Милосердие — не подачка, а обязанность. Община — не просто соседи, а семья.
Я до сих пор не знаю, смог бы так жить постоянно. Но теперь понимаю: можно жить хорошо, почти не тратя. И это не про бедность. Это про другой взгляд на мир.
А вы бы смогли? Напишите честно в комментариях. Я бы хотел услышать ваши мысли — потому что после этой поездки мои перевернулись.