За пять лет брака свекровь, Тамара Васильевна, держалась отстранённо. Не лезла, не советовала, не критиковала. А тут — такое предложение.
— Оленька, а давай съездим куда-нибудь вдвоём? — сказала она за воскресным обедом. — Мужиков оставим дома, отдохнём по-женски, подружимся поближе.
Я чуть чаем не поперхнулась.
— Мам, ты серьёзно? — Антон отложил ложку. — Вы же с Олей никогда… ну, вместе не отдыхали.
— Вот и отличный повод, — улыбнулась она. — Оленька, ты как? Море, солнце, поездим по экскурсиям. Я оплачу путёвки, не думай.
Я посмотрела на Антона. Он пожал плечами: «Решай сама».
— Ну… можно попробовать, — неуверенно сказала я.
— Отлично! — свекровь хлопнула в ладоши. — Я всё организую.
***
Через месяц мы уже сидели в самолёте. Я надеялась, что за это время она передумает. Но нет — Тамара Васильевна подошла к делу с энтузиазмом полководца, планирующего военную операцию.
Везла с собой два чемодана. В одном — одежда, в другом — лекарства, кремы, складная грелка, дорожный чайник, десять пачек влажных салфеток и фонарик. «На всякий случай», — пояснила она.
Первые два часа полёта она рассказывала мне про Антона в детстве. Каким он был замечательным мальчиком, как хорошо учился, как она им гордилась.
— А знаешь, он мне все свои зарплаты приносил, пока не женился, — вздохнула она. — Потом, конечно, перестал. Ну да ладно, семья есть семья.
Я промолчала. В иллюминаторе проплывали облака, и я думала о том, что обратный билет у меня ровно через десять дней. Десять дней. Я выдержу.
***
Отель оказался чудесным. Море, бассейн, пальмы. Я мечтала валяться на пляже с книжкой, пить коктейли и ни о чём не думать.
— Оленька, вставай! — разбудила меня свекровь в шесть утра. — Завтрак до десяти, надо успеть, пока всё свежее. И лежаки займём у бассейна, а то разберут.
Я поплелась в столовую. Свекровь уже набрала еды на подносе: яйца, сосиски, йогурты, круассаны, фрукты. Гора еды, которой хватило бы на роту солдат.
— Бери, бери, — командовала она. — А то потом не успеешь. И кофе пей быстрее, пока горячий.
Я пила кофе и чувствовала себя в армии, а не на курорте.
— Всё, пошли занимать лежаки! — скомандовала она, допив чашку.
— Тамара Васильевна, ещё же семь утра. Все спят.
— А кто рано встаёт, тому Бог подаёт!
Мы заняли лежаки. Лучшие, естественно — первые у бассейна, с видом на море. Свекровь разложила полотенца, поставила бутылку с водой, крем от загара, книгу, очки. Всё по линейке, всё идеально.
— Теперь можно и позагорать, — сказала она и рухнула в шезлонг.
Я легла рядом и закрыла глаза. Тишина. Пальмы. Лёгкий шум волн. Рай.
— Оленька, ты спину мазала? А то сгоришь. Давай я помажу. У меня крем с самой высокой защитой.
— Спасибо, я сама.
— Ты сама плохо помажешь. Давай я.
Она встала и начала втирать крем мне в спину. Жёстко, методично, словно тесто месила. Люди на соседних лежаках оборачивались.
— Мама дочку мажет, — громко сказала она, перехватив чей-то взгляд. — Красота требует жертв.
Я уткнулась лицом в полотенце. Мне хотелось провалиться сквозь землю.
***
На третий день я поняла, что совершила ошибку.
— Оленька, сегодня идём на экскурсию. Вставай, автобус в восемь.
Я посмотрела на часы. Шесть тридцать.
— Я не хочу на экскурсию, — простонала я. — Я хочу спать.
— Какая ты ленивая! Мы в Турции, а ты спать. Вставай, я всё уже приготовила.
Мы поехали на экскурсию. Полдня в автобусе, полчаса у водопада. Свекровь всё время меня дёргала:
— Оленька, щёлкни меня здесь. Оленька, теперь здесь. Оленька, почему ты плохо сняла, у меня глаза закрыты. Оленька, пересними. Оленька, теперь вместе давай. Оленька, дай телефон, я сама посмотрю.
К вечеру у меня болели ноги, голова и душа. Я мечтала только об одном — чтобы этот день поскорее закончился.
— Завтра в аквапарк! — объявила она за ужином, сияя от предвкушения.
— Я не поеду.
— Это почему?
— Я устала. Я хочу просто полежать на пляже.
— Ну и лежи, — обиженно сказала она. — А я поеду одна.
На следующий день она уехала в аквапарк, а я наконец-то выдохнула. Лежала у бассейна, читала книгу, никуда не бежала, никого не фоткала. Рай. Настоящий рай.
Она вернулась злая.
— Ты знаешь, без тебя было скучно. И фоткать некому. Я там чуть не утонула на горке, а ты тут прохлаждаешься.
— Простите, — сказала я. — Я думала, вы хотели отдохнуть.
— Отдохнуть? Я хотела с тобой провести время, а ты меня бросила.
Я промолчала. Спорить было бесполезно.
После этого случая она начала контролировать каждый мой шаг.
— Оленька, куда пошла? Оленька, зачем одна? Оленька, давай вместе везде ходить. Мы же подруги, должны быть неразлучны.
Я перестала выходить из номера без неё. Потому что, если выходила, начинался скандал.
— Ты меня избегаешь? Я тебе неприятна? Тогда зачем соглашалась ехать?
Я сдалась. Следующие пять дней мы провели вместе 24/7. Она выбирала рестораны, заказывала еду, решала, куда идти и что смотреть. Я была просто приложением — человеком, который должен кивать, улыбаться и делать фото.
— Оленька, это же для тебя стараюсь. Хочу, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания.
У меня остались только воспоминания о том, как я хочу домой. Я считала часы до обратного рейса, как заключённый считает дни до освобождения.
В последний вечер случилось то, после чего я решила: больше никогда.
Мы сидели в ресторане при отеле. Я заказала рыбу. Свекровь — мясо.
— Ты рыбу любишь? — спросила она.
— Да, очень.
— А мой Антоша рыбу терпеть не может. Ты разве не знаешь? Пять лет замужем, а не знаешь, что муж рыбу не ест.
— Я знаю. Я себе заказала, не ему.
— Всё равно, — покачала головой она. — Странно это. Жена должна разделять вкусы мужа. Мы с его отцом всегда одно и то же ели. А ты…
Я промолчала. Сжевала рыбу, мечтая, чтобы этот ужин поскорее закончился.
— А знаешь, — вдруг сказала она, откладывая вилку, — я тебя пригласила, чтобы получше узнать. А теперь понимаю: мы очень разные.
— Разные? — переспросила я, хотя уже знала, что последует дальше.
— Очень. Ты любишь рыбу, я — мясо. Ты любишь лежать на пляже, я — экскурсии. Ты спишь до девяти, я встаю в шесть. Ты хочешь читать книжки, я — общаться. Как ты вообще с моим сыном живёшь? Что у вас общего?
Я отложила вилку и посмотрела на неё.
— Тамара Васильевна, мы с вами действительно разные. Но с Антоном у нас всё хорошо. Нам не обязательно всё делать вместе. Мы уважаем интересы друг друга.
— Ну-ну, — скептически сказала она. — Посмотрим, как долго это продлится.
Я не ответила. Встала и пошла в номер собирать чемодан.
***
Антон встретил нас в аэропорту с цветами.
— Ну как отдохнули? — спросил он, обнимая меня.
— Замечательно! — воскликнула свекровь, сияя.
— Мы так подружились! Правда, Оленька?
Я посмотрела на неё, потом на мужа. И сказала:
— Да. Незабываемо.
Дома я рухнула на кровать и пролежала так час, глядя в потолок. Антон зашёл, сел рядом.
— Всё нормально? Ты какая-то странная.
— Нормально. Просто устала.
— С мамой поссорились?
— Нет. Не ссорились.
— А что тогда?
Я села и посмотрела на него.
— Антон, я больше никогда никуда не поеду с твоей мамой. Ни на день, ни на час, ни в магазин за хлебом. Ты меня понял?
Он удивился.
— Что случилось-то?
— Ничего. Всё было прекрасно. Мы стали почти подругами. Но я лучше буду врагом, чем ещё раз проведу с ней десять дней безвылазно.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Просто вздохнул и обнял меня.
Свекровь теперь часто звонит и предлагает:
— Оленька, а давай ещё куда-нибудь съездим? На море? Или может, в санаторий? Я тут путёвку присмотрела…
Я вежливо отказываюсь:
— Спасибо, Тамара Васильевна, не могу — дела.
Она обижается. Говорит Антону, что я её избегаю, что она хотела как лучше, а я не ценю.
Антон разводит руками.
— Ну съезди ты с ней, чего тебе стоит?
Я смотрю на него долгим взглядом.
— Хочешь, чтобы я вернулась оттуда в чёрном платке и с молитвой «Господи, за что»?
Он замолкает. Потом говорит:
— Ладно, понял. Отмажу тебя.
Я не жалею. Ни о той поездке, ни о своём отказе. Я поняла главное: с некоторыми людьми нельзя «подружиться поближе». Можно только сохранять дистанцию.
И эта дистанция — моя зона комфорта.