Для чего плодят компании прокладки, которым передают и доверяют все функции включая проведение самого розыгрыша? Не является ли это прикрытием распила и хищений, а также стремлением уйти от подозрений как в махинациях с выигрышем одного миллиарда рублей Надеждой Бартош?
Как потом писали многие СМИ, в случае с Надеждой Бартош, немалое значение сыграла банальная зависть. Отсюда, якобы, и фейки, и все разговоры о подставах.
При этом есть даже математическая версия о том как мухлюют в Столото: по ней приём ставок прекращается за некоторое время до тиража, после этого проводится анализ — на какие номера было сделано больше всего ставок и эти номера из тиража исключаются.
Чтобы понять, почему система работает именно так, нужно разобрать ее с юридической, экономической и исторической точек зрения.
1. Юридическая основа: что говорит закон?
С 2014 года в России действует жесткое законодательство (ФЗ-138 «О лотереях»), которое запрещает проведение частных лотерей. Организаторами лотерей могут выступать только Российская Федерация или субъекты РФ.
Казалось бы, вот он, ответ: проводить должно государство. Но закон разрешает организатору (государству в лице Минфина или Минспорта) привлекать оператора. Оператор — это частная компания, которая выигрывает тендер и заключает с государством контракт на 10–15 лет. Именно оператор занимается всей «грязной работой»: печатью билетов, созданием инфраструктуры, привлечением распространителей и, что важно, проведением розыгрышей.
2. Почему государство не делает это само?
Причины, по которым выбрана такая модель, лежат в плоскости практики и финансов:
- Отсутствие инфраструктуры: У государства нет и никогда не было сети киосков по продаже лотерейных билетов, процессинговых центров (как у «Столото»), колл-центров и IT-систем для проведения тиражей в реальном времени. Строить это с нуля на бюджетные деньги — долго и дорого.
- Перекладывание рисков: Проведение лотереи — это бизнес с издержками (аренда, зарплаты, налоги, реклама). Если лотерея будет убыточной, государство понесет прямые убытки. В текущей модели убытки несет частный оператор, а государство получает гарантированные отчисления.
- Прибыль против целевых отчислений: Государство получает от лотерей не всю выручку, а две вещи:
Сборы в бюджет (налог на прибыль оператора и т.д.).
Целевые отчисления (раньше шли на спорт, сейчас — на финансирование федеральных программ). Оператор обязан перечислять их в любом случае, независимо от того, продал он билетов на рубль или на миллиард.
3. Для чего нужны «компании-прокладки»?
Фактически, государство продает частному бизнесу право использовать свое имя («Гослото», «Спортлото») в обмен на стабильный денежный поток и освобождение от головной боли по организации процесса.
В России основным оператором является АО «Технологическая Компания «Центр», которое управляет брендом «Столото». Эта компания, в свою очередь, привлекает множество распространителей (сети магазинов, Почту России, отдельные киоски).
Таким образом, цепочка выглядит так:
Государство (заказчик) → Оператор («Столото») → Распространители (сети).
Государство здесь выступает как надзиратель: оно утверждает условия лотерей, контролирует тиражные комиссии и следит за перечислением целевых отчислений.
4. Это прикрытие для «распила»?
Это самый сложный вопрос. Формально, система создана не для распила, а для извлечения максимальной выгоды при минимальных затратах бюджета. Однако у нее есть огромный минус, который и порождает подозрения:
Непрозрачность и конфликт интересов.
Когда частная компания проводит розыгрыш, назначает тиражную комиссию (пусть и с наблюдателями от государства), она имеет техническую возможность влиять на результат. Критики (в том числе депутаты Госдумы) неоднократно указывали, что передача функции проведения розыгрыша в частные руки делает лотерею «лотереей в законе, но с признаками частного игорного бизнеса».
5. Случай с Надеждой Бартош (миллиард под вопросом)
История с Надеждой Бартош, которая якобы выиграла 1 млрд рублей в новогоднем тираже «Русского лото» в 2023 году, — яркий пример, почему общество не доверяет системе.
- Что произошло: Оператор («Столото») объявил, что билет с выигрышем в 1 млрд был куплен в Тюмени, а позже предъявил женщину по имени Надежда Бартош, которая пришла за выигрышем. Однако вместо прозрачной церемонии вручения чека в СМИ началась путаница.
- Подозрения:
Долгое время победительницу не показывали публично.
Когда ее показали, у многих зрителей возникли сомнения в реальности этой истории (сравнение с актрисой, странное поведение на камеру).
Отсутствие независимой видеофиксации покупки именно этого билета именно этим человеком.
Для обывателя это выглядит так: компания сама проводит розыгрыш, сама объявляет победителя, сама показывает нам этого «победителя». Возможность для манипуляций здесь колоссальная, и никакой внешний независимый контроль (например, видеокамеры в каждой точке продаж, доступные общественности) не предусмотрен.
Вывод
Формально государство ушло от проведения лотерей, потому что это нерентабельно и хлопотно. Частный оператор берет на себя все риски, а взамен получает огромный денежный поток. Государство же получает фиксированные отчисления (целевые взносы), не вникая в операционку.
Однако фактически это создало ситуацию, когда функции и надзора, и проведения розыгрыша оказались в руках одной коммерческой структуры (и аффилированных с ней лиц). При такой системе подозрения в «распиле» и махинациях неизбежны. Случай с Бартош — не доказательство мошенничества, но яркая иллюстрация того, почему эти подозрения так живучи: доверия к «лотерейной машине», где все процессы замкнуты на частника, у общества практически нет.