– Всем детям по три дали, а ему один! – возмущалась бабушка в детском саду, уверенная в том, что ее внука намеренно обделили едой

В нашей деревне все друг друга знают, поэтому появление новых людей сразу замечаешь. А уж если эти люди чем-то особенным выделяются, то и вовсе не потеряешь их из виду.

Семейство Ковалевых обосновалось на нашей улице лет пятнадцать назад. С того самого дня, как они въехали, соседи старались держаться от них подальше. Не то чтобы скандальные, но неуживчивые. Я с их дочерью вместе в школе проработала пару лет, пока она не уволилась в декрет. Сейчас у нее самой сын подрастает, Сережа, ему пятый год пошел.

И вот пару недель назад заметила: молодые Ковалевы куда-то исчезли. Соседка сказала, что в командировку укатили, причем оба. Сережу оставили с бабушкой, Антониной Павловной. Я тогда еще подумала: бедный ребенок.

Антонина Павловна взяла на себя обязанность водить внука в сад. Утром приводит, вечером забирает. Воспитатели, конечно, знали, что она не мать, но деревенский сад – тут каждый человек на счету, формальности соблюдают, но без фанатизма. И все шло более-менее гладко, пока в один четверг не грянул гром.

Я как раз забирала свою младшую и стояла в раздевалке, когда дверь распахнулась и влетела Антонина Павловна. Сережа хмуро топтался сзади, теребя лямку рюкзака

Бабушка с ходу, даже не поздоровавшись, выдала воспитательнице:

– Это что же творится, Людмила? Вы тут ребенка совсем голодом морите!

Людмила Петровна, женщина спокойная и опытная, только бровь приподняла.

– Антонина Павловна, здравствуйте. Что случилось?

– А то и случилось! – Бабушка вытащила вперед внука. – Скажи, Сережа, что тебе в обед давали?

Мальчик шмыгнул носом и тихо сказал:

– Оладьи.

– А сколько оладий? – наседала бабушка.

– Один…

– Один! – Антонина Павловна обвела раздевалку победным взглядом. – А Людмила вон с Натальей Ивановной по три штуки ели! И всем детям по три, а ему один! И варенья не положили! Где это видано?

Я стояла в углу, делая вид, что поправляю дочке шапку, и очень старалась не рассмеяться.

Людмила вздохнула, поправила очки.

– Антонина Павловна, Сережа у нас второй раз добавку просил. Мы дали. Но дети едят с разным аппетитом, и у нас порции нормированы. Мы не можем накладывать без меры.

– А себе, значит, можете накладывать без меры? – не унималась бабушка.

– Мы едим то же, что и дети, – терпеливо пояснила воспитательница. – И у нас порции такие же.

– Не верю! Сережа врать не будет!

Сережа в этот момент смотрел в пол и очень старался быть незаметным. Думаю, он уже жалел, что рассказал бабушке про злополучный обед.

Я не выдержала и вмешалась:

– Антонина Павловна, да вы сами подумайте. Ну зачем воспитателям ребенка объедать? Вы же сами видите, что он не худенький.

Бабушка резко обернулась ко мне, но я уже застегнула куртку дочке и взяла ее за руку. Людмила тем временем заметила, что все вопросы по питанию решаются с родителями, а она, Антонина Павловна, по документам пока никто.

Это подействовало отрезвляюще. Бабушка поджала губы, схватила внука за рукав и вылетела вон.

На следующий день в очереди за хлебом только и разговоров было, что о Ковалевых. Кто-то возмущался, кто-то посмеивался. А я смотрела на серое небо и думала: как же тяжело приходится тому мальчику. И хорошо, что родители его хотя бы иногда уезжают. Значит, у него есть передышка.