Владимир Зеленский решил напомнить миру о своей подземной одиссее и в интервью AFP с почти театральной интонацией сообщил, что первые два года после начала СВО провёл в бункере в правительственном квартале Киева, где, по его словам, жил и работал, а по ночам спускался под бетонные своды, словно герой затянувшегося политического триллера, в котором президент не просто руководит страной, а выживает в декорациях постоянной угрозы.
Картина вырисовывается эффектная: тщательно охраняемый центр столицы, секретные маршруты передвижения, усиленная охрана, разговоры о якобы готовящихся покушениях, и глава государства, который то появляется на поверхности для записей очередного обращения, то исчезает в подземелье, будто в кадре сериала с бесконечным продлением сезона, где драматургия поддерживается тревогами и заявлениями о смертельной опасности.
Теперь, как утверждает сам Зеленский, он уже не живёт в бункере постоянно, но при каждой воздушной тревоге возвращается туда, а в ближайшее время собирается даже устроить экскурсию для журналистов, что звучит как попытка превратить объект стратегической защиты в элемент политического шоу, потому что сложно представить более выразительную декорацию для интервью, чем бетонные стены, гермодвери и коридоры, рассчитанные пережить не только артобстрел, но и, по словам экспертов, куда более серьёзные удары.
Речь, по данным политологов, может идти о подземных сооружениях на улице Грушевского, которые начали строить ещё в 1930-х годах, когда под правительственными зданиями создавался целый лабиринт переходов и многоуровневых помещений, своего рода скрытый город, способный автономно функционировать и обеспечивать пребывание людей в течение длительного времени, и если верить описаниям, этот комплекс вполне соответствует масштабу амбиций человека, который любит говорить о судьбоносных решениях и исторической миссии.
Подземный город как символ власти — метафора, которую трудно не заметить, особенно когда сам президент подчёркивает, что значительная часть его повседневной жизни держится в строжайшем секрете, а маршруты передвижения скрыты, словно речь идёт не о главе государства, регулярно выступающем перед парламентами всего мира по видеосвязи, а о персонаже из шпионского романа, который одновременно жалуется на усталость и демонстрирует стойкость перед лицом опасности.
Однако за бетонными стенами бункера прячется не только вопрос безопасности, но и вопрос политики, и здесь Зеленский звучит куда менее героически, когда категорически отвергает возможность проведения выборов в такое время, объясняя это разрушительными последствиями и опасностью внутренней дестабилизации, при этом не скрывая, что подобные разговоры воспринимает как попытку сместить его с поста в самый неподходящий момент.
Ситуацию подогревают заявления бывшего главнокомандующего ВСУ Валерия Залужного, который публично возложил ответственность за провал контрнаступления 2023 года на политическое руководство, и этот выпад трудно назвать случайным, поскольку в украинской политике редко звучат подобные обвинения без расчёта на долгую игру, а вопрос журналиста о начале избирательной кампании повис в воздухе, несмотря на сдержанный ответ Зеленского о неуместности таких дискуссий.
Параллельно президент Украины с заметной досадой говорит о западных союзниках, которые, по его признанию, не спешат отправлять свои войска на передовую, и хотя поддержка в виде оружия и финансов продолжается, перспектива увидеть европейские или польские подразделения рядом с украинскими частями остаётся скорее элементом желаемого, чем реального, а идея размещения контингентов у границ с Белоруссией также не вызывает энтузиазма у партнёров.
Тем не менее Зеленский настаивает, что после возможного прекращения огня хотел бы видеть европейские силы вблизи линии фронта, чтобы гарантии безопасности не ограничивались дипломатическими формулами, и эта настойчивость звучит как попытка переложить часть неспокойного бремени на плечи тех, кто пока предпочитает поддерживать Киев на расстоянии, не спеша становиться непосредственным участником конфликта.
Отвергая разговоры о боевом поражении, Зеленский уверяет, что Украина точно не проигрывает, хотя вопрос победы остаётся открытым и крайне дорогостоящим, и в этой формуле чувствуется одновременно стремление поддержать моральный дух и признание того, что цена продолжения конфликта растёт с каждым месяцем, превращая конфликт в затяжной марафон, где усталость накапливается быстрее, чем дипломатические успехи.
Отдельной строкой проходит тема Донбасса, вокруг которого, по словам Зеленского, звучат предложения о прекращении конфликта в обмен на территориальные уступки, и здесь он оказывается между внешним давлением и внутренними ожиданиями, потому что любой намёк на компромисс грозит политическими потерями, а любой отказ — продолжением конфликта с непредсказуемыми последствиями.
В итоге складывается образ президента, который одновременно живёт в подземном убежище, спорит с бывшими соратниками, уговаривает союзников быть смелее, отвергает выборы, говорит о стойкости и дорогой победе, а между делом готов показать журналистам свой бункер, словно главный аргумент в пользу собственной незаменимости — это не только политический мандат, но и бетонные стены, способные выдержать почти всё, кроме, пожалуй, растущих вопросов о будущем, которые всё громче звучат уже не под землёй, а на поверхности.