Брюссель привык говорить языком ультиматумов, но на этот раз громкий хор министров иностранных дел стран Евросоюза неожиданно сорвался на фальцет: двадцатый пакет антироссийских санкций, который планировали эффектно утвердить к символической дате 24 февраля, так и не был согласован, и вместо демонстрации единства миру показали редкий для последних лет сбой в механизме коллективного давления.
После многочасовой встречи глава дипломатии ЕС Кая Каллас была вынуждена признать очевидное — договориться не удалось, сигнал отправить не получилось, работа продолжится, — формулировка сдержанная, но за ней читается раздражение, потому что с начала специальной военной операции это первый случай, когда к годовщине Брюссель не сумел собрать санкционный пакет в аккуратную политическую коробку и перевязать его ленточкой публичного единства.
И если раньше европейская санкционная машина, пусть со скрипом, но неизменно выдавала на выходе очередной набор ограничений, то теперь в ее шестеренки демонстративно вставила палку Венгрия: министр иностранных дел Петер Сийярто заявил о наложении вето, объяснив позицию Будапешта блокировкой транзита нефти по трубопроводу «Дружба», тем самым переведя разговор из плоскости высоких принципов в плоскость конкретных энергетических интересов, где лозунги о солидарности неизбежно сталкиваются с вопросом о том, кто и чем будет платить за очередной виток конфронтации.
Парадокс ситуации в том, что буквально накануне европейская дипломатия уверенно анонсировала одобрение нового пакета, подчеркивая его стратегическую направленность: удар по доходам России от экспорта энергоресурсов, борьба с так называемым «теневым флотом», перекрытие схем обхода прежних ограничений, — формулировки звучали как продолжение давно выбранной линии на удушение, но в итоге именно энергетическая тема стала тем камнем, о который споткнулась вся конструкция.
Тем временем Евросоюз успел продлить уже действующие санкции до 24 февраля 2027 года, продемонстрировав, что стратегический курс пересматривать не собирается, однако сама по себе пролонгация старых мер не компенсирует провал новой инициативы, потому что политический эффект от «круглой» даты и юбилейного, двадцатого по счету пакета явно задумывался как очередной акт давления и символической консолидации.
В Москве на происходящее отреагировали жестко и без дипломатических реверансов: председатель комитета Госдумы по международным делам Леонид Слуцкий назвал готовящийся пакет «пиратским» и фактически объявлением «танкерной войны», намекнув, что попытки ограничить морскую логистику и энергетические маршруты могут обернуться для инициаторов не только политическими, но и экономическими издержками, причем издержками ощутимыми и болезненными.
Слуцкий также заявил, что новые ограничения могут отбросить Европу на обочину мировой политики и лишить ее шансов на участие в переговорах по Украине, намекнув на то, что чрезмерная санкционная активность рискует превратить Брюссель из потенциального посредника в одну из сторон конфликта, чьи возможности влияния будут восприниматься как заведомо ангажированные, тогда как в Вашингтоне, по его словам, лучше понимают риски прямого противостояния и цену эскалации.
На этом фоне провал согласования двадцатого пакета выглядит не просто технической паузой, а симптомом нарастающих разногласий внутри самого Евросоюза, где страны с разной степенью зависимости от российских энергоресурсов, разной экономической устойчивостью и разными внутриполитическими расчетами все труднее удерживать в едином санкционном строю, особенно когда каждый новый пакет требует не только политической воли, но и готовности платить по счетам — за рост цен, за перестройку логистики, за потерю рынков и за внутренние социальные последствия.